Женщина в большом городе | Рассказы Дины Барно

Повестку из Таловского районного суда Антонина Свиридова получила в среду, прямо на сыроварне, между отгрузкой партии сулугуни и звонком поставщику молока. Секретарь принесла конверт вместе с накладными, и первые секунды Антонина решила, что это очередная проверка Роспотребнадзора – с ними в последний год приходилось разбираться регулярно, хозяйство росло, а вместе с ним росло и число проверяющих. Она развернула лист, прочитала фамилию истца – Мальцев Геннадий Петрович – и села на ящик с тарой, потому что ноги отказались держать...

Ольга Панкратова держала в руке телефон и разглядывала снимок, который сама сфотографировала три недели назад на дне бабушкиного сундука в Верхней Хаве – чёрно-белую карточку молодой женщины в рабочем комбинезоне у станка, без единой подписи на обороте. Паром медленно отходил от пристани в Городце, впереди лежала Волга шириной почти в два километра, и Ольга ехала в Заволжье, к двоюродной сестре Людмиле – моста между городами нет до сих пор, с тысяча девятьсот сорок седьмого года местные жители переправляются только паромом или в объезд через Чкаловск, крюком в добрых сорок километров...

Жестяную коробку из-под сахара Дарья нашла на антресолях, куда полезла за старыми шторами. Коробка была тяжёлая для своего размера, углы облупились до ржавчины, а на крышке ещё читалось выцветшее слово «Рафинад». Дарья села на пол в опустевшей комнате матери и открыла крышку. Внутри лежали три конверта, перевязанные бечёвкой, пожелтевшая фотография и справка о переливании крови на имя Анны Тимофеевны Моревой. Мать умерла в марте, и Дарья третью неделю разбирала дом в Панино – доставшийся ей ещё от бабушки Анны деревянный пятистенок с резными наличниками...

Екатерина Дьяконова разливала молоко в гранёные стаканы на школьной раздаче уже девятый год и мальчика из третьего "Б" заметила не потому, что он выделялся ростом или голосом, а потому, что каждый раз, когда очередь доходила до кассы за молоко, он делал шаг в сторону и садился за стол с пустыми руками, глядя, как остальные дети несут стаканы с белой пенкой сверху. Звали его Дима Наумов. Худой, светлые вихры, вечно в куртке, перешитой на два размера, потому что доставалась она от старшего двоюродного брата...