15 минут до утра

Сентябрь в этом году выдался на редкость мерзким - не по-осеннему холодным, с пронизывающим ветром, который задувал в щели бывшей МТС, и мелким, противным дождём, зарядившим на целую неделю. Дороги развезло, техника буксовала, и даже видавший виды «УРАЛ» с боекомплектом застрял где-то на подъезде, из-за чего Бабай ходил мрачнее тучи. Но Лиза почти не замечала этих бытовых неудобств. Все её мысли занимала Ворона. За прошедшие недели девчонка заметно подтянулась — перестала дёргать спуск, научилась считать поправки быстрее, чем некоторые бывалые стрелки, и, главное, перестала бояться. Нет, страх остался — он был у всех, это Лиза знала по себе, — но он перестал парализовывать...

Двор бывшей машинно-тракторной станции был изрыт свежими щелями на случай обстрелов, защищён по периметру мешками с песком и замаскирован старыми, продырявленными осколками сетями. В дальнем его конце, у кирпичной стены, на которой кто-то мелом вывел мишени, стояли пятеро. Четверо парней и одна девчонка — совсем юная, лет девятнадцати на вид, с короткой стрижкой и испуганными, но упрямыми глазами. - Смирно! — Рявкнул Студент, и пятеро вытянулись, насколько позволяла выучка. Кореец обвёл их долгим, изучающим взглядом. Лиза стояла чуть позади, копируя его позу, и рассматривала пополнение, вспоминая себя три года назад...

Три месяца истекли, как вода в пересохшем ручье — вроде бы медленно, по капле, а оглянуться не успели. Медицинская комиссия признала Лизу годной к строевой с ограничениями — «избегать длительных статических нагрузок на левый плечевой сустав в течение полугода», гласила сухая строчка в заключении. Она только фыркнула, пробежав её глазами. Избегать нагрузок на плечо снайперу — всё равно что запретить сапёру трогать миноискатель. Но спорить не стала: слишком хотелось обратно. К своим. К тем, кто ждал. И Лиза, и Стас за эти три месяца нахождения в госпитале, успели сменить погоны: Кореец получил капитана, а Лиза - лейтенанта...

Следующие недели потекли размеренно, как и предписывали врачи. Лиза проходила курс реабилитации: сначала лёгкая гимнастика, потом упражнения с эспандером, потом - долгие прогулки по сосновому бору, сначала с передышками каждые десять минут, затем всё дольше и увереннее. Левая лопатка срасталась медленно, но, верно. Врачи говорили, что костная ткань молодая, регенерация идёт хорошо, но Нина Георгиевна, приехавшая как-то с инспекцией в их госпиталь, лишь поджала губы и велела не форсировать события. Кореец тоже проходил реабилитацию - свою, невидимую, ту, что предписывают не врачи, а военные психологи...

Тыловой госпиталь оказался бывшим санаторием, спрятанным в сосновом бору километрах в трёхстах от линии фронта. Место было тихое, почти мирное - с уцелевшими корпусами, с прогулочными дорожками, засыпанными хвоей, с высокими, нетронутыми осколками соснами вокруг. Война отсюда слышалась лишь отдалённым, приглушённым гулом, похожим на далёкую грозу. Лизе выделили отдельную палату на втором этаже — крошечную комнату с настоящей кроватью, с окном, выходящим на лес, и с обоями в блёклый цветочек, оставшимися ещё с мирных времён...

Две недели пролетели смазанным, дёрганым клином. Лиза училась жить заново — в самом прямом, физиологическом смысле. Сначала - просто дышать, не хватаясь за грудь при каждом вдохе. Потом - сидеть, не опираясь на подушки. Затем - вставать и делать те самые десять шагов до двери и обратно, которые ещё неделю назад казались подвигом. Нина Георгиевна гоняла её нещадно, но в этой жестокости было больше материнской заботы, чем в иных ласковых словах. Кореец появлялся каждый день. Неизменно - под вечер, когда спадала дневная жара и длинные тени от заколоченных окон перечёркивали пол палаты косыми линиями...