Кубельвиль

Звонарь был парнем весёлым, но уж очень любил в чужих секретах копаться. И вот однажды на Свалке, в радиоактивном овраге, он нашёл ПДА. Вещь обычная, но этот был странный — чёрный корпус, ни одной царапины, и экран светится ярко-ярко, хотя батарея давно должна была сесть. Притащил он его в деревню, включил. А там — всего один контакт в списке: «Я». И сообщения приходят каждую минуту. Народ в деревне обалдел. Это ж не ПДА, а золотая жила! Вася стал королём Кордона. Все к нему бегали: «Вась, спроси у ПДА, где хабар?», «Вась, спроси, будет ли Выброс?»...

Дело было на Радаре, в лесу, где деревья рыжие, а в голове постоянно кто-то чужой шепчет. Группа вольных сталкеров сбилась с пути, заблудились в тумане. Приборы сбоят, ПДА только помехи ловит, и патроны на исходе. Выходят они на небольшую поляну, а там — старый блокпост, обложенный мешками с песком. И на посту стоит боец. Форма на нём старая-старая, ещё советская, каска «сфера» поцарапанная. Стоит неподвижно, автомат в руках сжимает и смотрит в сторону Выжигателя. Парни обрадовались: «Эй, служивый! Подскажи дорогу на Армейские склады, а то мы тут кругами ходим!»...

Шпунт был из «барахольщиков» — тех, кто не ищет редкие артефакты, а тащит всё, что плохо лежит: медную проволоку, старые платы, патроны проржавевшие. «Копейка рубль бережёт», — говорил он, нагружая рюкзак так, что позвоночник в трусы осыпался...

Валет был из «ветеранов». Семь лет в Зоне, исходил поперёк от Кордона до самых Радарных лесов. И вот решил он: всё, хватит. Насобирал хабара, набил тайник на окраине Болот и решил напоследок сделать «красивый уход». — Уйду, — говорит, — не как оборванец через колючку, а по-королевски. Нашёл он на окраине заброшенного хутора старую дрезину. Ржавая, колёса через раз крутятся, но по путям, что ведут за Периметр, катиться ещё может. Валет её месяц смазывал, мотор от «Запорожца» присобачил, покрасил даже в зелёный цвет...

Случилось это на окраине Припяти. Шла группа «Долга» — экипировка по высшему разряду, детекторы, связь. Командовал ими капитан один, мужик суровый, всё по уставу. Зажали их в одной пятиэтажке: снизу снорки табуном ходят, сверху — выброс на носу, а здание, как назло, фонит так, что счётчики Гейгера захлебываются. Сидят они в полной темноте в подвале. И тут слышат — по лестнице шаги. Спокойные такие, размеренные. Тяжёлые ботинки по бетонной крошке — хрусть, хрусть. Капитан шепчет: «К бою!». Вскинули стволы, фонари на шлемах включили… А лучи света будто в вату упираются...