Кубельвиль

Хмурого разбудил Музыкант, который настойчиво, но аккуратно дёргал его за плечо. Старый проводник мгновенно открыл глаза, рука по привычке дернулась к пистолету, но он тут же расслабился, узнав бледное лицо парня. Солнце только-только начало появляться на горизонте, окрашивая небо в нежно-розовые тона, которые едва проглядывали сквозь силуэты мёртвых деревьев. Лесная низина была затоплена утренней прохладой и туманом. — Как ночь прошла? — хрипло, прочищая горло, спросил Хмурый, садясь на брезенте и разминая затекшую шею...

— Ладно, сталкерня, пора спать. Ложитесь, — Хмурый поднялся и набросал в костер побольше толстых веток. — Через пару часов, Карась, сменишь меня на карауле. Руку береги, укутайся потеплее. Сталкеры начали укладываться на брезентовые подстилки под массивным стволом поваленного дуба. Карась, тихо шипя и баюкая ушибленное предплечье, аккуратно устраивался на боку. — Командир, ты если чё подозрительное услышишь — сразу пинай, не стесняйся, — пробормотал Карась, устраивая голову на свернутой куртке. — Здоровая-то рука у меня стреляет дай бог каждому...