Кубельвиль

Мы проскочили технологическую дорогу и вжались в бетонные блоки у самого въезда на территорию Завода. До блокпоста «Долга», за которым начинался безопасный Бар, оставалось всего метров триста, но путь преграждал старый автомобильный затор. Прямо над брошенными фурами, переливаясь кислотно-зелеными волнами, висела огромная аномалия. — Тихо! На землю! — Хмурый прижал отмычек к бетону. — Спереди «карусель» разгулялась, да непростая — в ней куски ржавой арматуры крутит. Шальную железку поймаете — никакой броник не спасет...

Хмурый сделал знак рукой, и мы гуськом вышли со второго этажа Барахолки, аккуратно переступая через гильзы и обломки кирпичей. Патрули сменились, на улице заметно потемнело. Вместо привычного тумана над Свалкой поползла низкая, тяжелая хмарь. Мы скользнули вдоль забора и укрылись в тени старого ржавого ангара на самой окраине территории завода. Дальше лежала открытая технологическая дорога, ведущая прямиком к Бару. — Стоять, — Хмурый резко поймал ближайшего новичка за воротник куртки и прижал к железной стене...

Мы выскочили из дота, почти бегом пересекли разбитые железнодорожные пути и буквально влетели по бетонным ступеням на Барахолку. Недавний бой уже затих. Сталкеры-нейтралы спешно перевязывали раненых, стаскивали в кучу трофейные бандитские калаши и собирали стреляные гильзы. — Здорово, Седой! Принимай пополнение, — Хмурый коротко кивнул хмурому мужику в потертом комбинезоне «Заря», стоявшему на часах у входа с тяжелым дробовиком. — Проходи, Хмурый. Вовремя вы, бандиты только полчаса как откатились в сторону Депо, — буркнул часовой, сплевывая на разбитый бетон...

Хмурый уже закинул рюкзак на плечи и сделал пару шагов к насыпи, но вдруг резко остановился. С севера, со стороны Барахолки, донеслись глухие, раскатистые удары. Это был не Выброс. Звук был сухим, ритмичным — тяжелый пулемет молотил длинными очередями, а в ответ ему огрызались частые щелчки калашей. Там, на Свалке, прямо сейчас шел плотный бой. Старик сплюнул, развернулся и махнул рукой в сторону полуразрушенного бетонного дота у дороги. — Ложись под накат, живо! — приглушенно гаркнул Хмурый. — На Барахолке заварушка...

Хмурый резко вскинул руку. Болт полетел вперед и с коротким металлическим звоном отскочил от невидимой преграды — воздух в паре шагов впереди пошел маслянистыми фиолетовыми пятнами. Старик плавно отступил назад, увлекая за собой отмычек, и скользнул под навес старой заброшенной весовой у самой границы Свалки. — Тормози, пацаны. Прямо на тропе свежая «жарка» народилась, — Хмурый присел на поваленный бетонный столб и устало положил автомат на колени. — Всё, это крайняя байка на сегодня. А то если мы до темноты к Барахолке не выйдем, нас там местные слепые псы вместо ужина примут...

Хмурый шёл молча, низко опустив голову и почти не глядя по сторонам. Новички едва поспевали за его широким, рваным шагом. Страх, оставшийся после истории о Лиманске, липким холодком сидел под комбинезонами...

Хмурый резко остановился. Болт, который он собирался бросить, так и остался зажатым в его мозолистых пальцах. Старик медленно повернул голову к новичку, и в его глазах, обычно усталых и спокойных, промелькнул самый настоящий, первобытный страх. — Чертовщина! — тихо, почти беззвучно воскликнул он, и этот шёпот прозвучал страшнее любого крика. — Ты думаешь, Зона — это просто злые собаки и светящиеся камни? Эх, парень... Ты еще не видел, как реальность вокруг тебя ломается, как стеклышко. Ладно. Раз уж мы застряли у этой остановки, слушайте...

Хмурый уже закинул на плечо свой потертый АК-74 и сделал пару шагов к выходу из ангара, но туман снаружи вдруг резко пожелтел, а дозиметры на поясах у сталкеров синхронно выдали короткий, тревожный треск. Старик замер, поглядел на приборы, потом на небо и сплюнул сквозь зубы. — Отставить выход, — глухо скомандовал Хмурый. — Вон та желтуха из-за холма прет — это «кислотный туман» со Свалки ветром принесло. Ближайший час наружу соваться — только легкие сжечь. Скидывайте снарягу обратно. Придется вам выслушать еще одну байку, раз уж Зона нас не пускает...

Солнце уже взошло, но туман не спешил уходить, превратившись в блеклую, серо-желтую взвесь. Хмурый, вместо того чтобы скомандовать подъем, вдруг снова опустился на ящик. Он поглядел на бледные, невыспавшиеся лица новичков, вздохнул и полез в карман за последней щепоткой махорки...

В бочке окончательно погас последний уголек, и ангар погрузился в плотную предрассветную синеву. Из тумана снаружи донеслось далекое, ленивое тявканье плоти — верный знак, что ночь отступает и твари Зоны убираются в свои норы. Новички, убаюканные хриплым голосом старика, уже клевали носами, но самый молодой всё не унимался: «Хмурый, ну ладно тебе всё про жуть да про смерть... Расскажи под конец самую удачную ходку. Чтобы прямо куш сорвали и все живы остались!» Хмурый тихо рассмеялся — на этот раз тепло, без своей привычной горечи...

В ангаре снова стало тихо, только за стенами глухо завывал ветер. Новички переглянулись. Один из них, тот самый, что в начале ночи нервно поправлял снаряжение, осторожно потрогал плотную капроновую лямку своего рюкзака и тихо спросил: «Хмурый, а бывает так, чтобы обычная снаряга, ну... тряпка простая, жизнь спасла?». Старик не спеша повернулся, посмотрел на парня, потом на его рюкзак и грустно усмехнулся. — Бывает, парень. Еще как бывает. Зона — она ведь не только из монстров да аномалий состоит...

Поймали бандосы новичка. Сидят, допрашивают: — Колись, где хабар прячешь? Где тайники Косого? Новичок молчит, трясется. Те его припугнули, мол, в «жарку» засунем. Новичок вздыхает: — Ладно, мужики... Видите вон ту старую сосну у болота? Под ней зарыт кейс...