Кубельвиль

Сухой электронный писк терминала разорвал могильную тишину шлюза. Из покрытого ржавчиной динамика под потолком неожиданно раздался безжизненный, скрипучий механический женский голос: — Семёнов Иван Андреевич... Главный инженер Лаборатории Х-0. Доступ разрешён. Приветствуем вас в центральном секторе. Тяжёлая стальная плита гермодвери с протяжным, натужным шипением пневматики медленно покатилась в сторону. Из открывшегося прохода на сталкеров пахнуло сухим, абсолютно застоявшимся воздухом. Луч фонаря Карася пробил темноту, открывая перед отрядом просторное, тёмное фойе...

Впереди сквозь пелену тумана наконец замаячили массивные ржавые ворота, обозначавшие северную окраину Тёмной долины. До спасительного перехода на Армейские склады оставался один бросок, но Хмурый, осторожно приникнув к окулярам бинокля, мгновенно помрачнел. У перехода кишели бандиты — не меньше пятнадцати стволов, настоящая плотная застава. В ту же секунду один из гопников на вышке резко повернулся в их сторону и во всю глотку заорал, указывая пальцем на кусты, а второй бросился под навес. — СПАЛИЛИ! — хрипло выдохнул Проводник, сдёргивая бинокль...

Уже третий раз за эти безумные сутки Хмурый вёл свой притихший отряд по одной и той же лесной тропе. Лес казался бесконечным, застывшим в своей мрачной, аномальной тишине. Снова впереди показалось то проклятое место, где погиб Гвоздик. Зелёная, маслянистая лужа «холодца» уже почти впиталась в почву, но на гнилой траве всё ещё лежал наполовину разъеденный, обугленный рюкзак их бывшего товарища. Карась при виде этого зрелища судорожно сглотнул и резко отвернулся, пряча глаза. Шуруп на секунду замер,...

Рассвет встретил сталкеров на удивление солнечным и ярким, что для этих угрюмых, вечно затянутых свинцовыми тучами мест было огромной, почти мистической редкостью. Первые золотистые лучи пробивались сквозь...

Ночь выдалась тихой, на удивление спокойной для этих глухих мест. Карась честно отстоял свои два часа, беззвучно подошёл к Проводнику, разбудил его, как и было оговорено, и тут же без сил повалился на траву возле костра. Хмурый аккуратно поднялся, стараясь не тревожить забинтованную левую руку, подкинул пару сухих веток в затухающий костёр и внимательно осмотрелся, вслушиваясь в ночные шорохи. Шуруп спал крепко, лишь негромко посапывал, уткнувшись носом в воротник куртки. Карась рядом немного покрутился, устроился поудобнее на рюкзаке и тоже мгновенно уснул, сморенный дневной усталостью...