Радим Борисов

Мама умерла в конце апреля, когда по нашему городу уже шёл тополиный пух и было совершенно непонятно, как хоронить человека в такую погоду. На похоронах мы с братом и сестрой держались хорошо, все трое, каждый по-своему: Игорь командовал, Марина плакала, я считала. Считать это моя профессия и мой способ переживать всё на свете: я четверть века проработала бухгалтером и давно заметила за собой, что любое горе становится переносимым, если разложить его по графам. Вот графа «венки», вот графа «автобус для родственников», вот графа «поминки»...

Тридцать семь лет я регистрировала браки в загсе города К., и если вы спросите меня, сколько всего пар прошло через мой кабинет, я отвечу не задумываясь: я не знаю. Я перестала считать где-то на восьмом году работы, когда поймала себя на том, что помню лица, но не помню имён, и решила, что так даже правильнее: я была им не родственница и не подруга, я была им свидетель, а свидетель не обязан помнить, он обязан видеть. Видела я, надо сказать, много. Больше, чем любой другой человек в этом городе, включая участкового и почтальона...

Отца не стало в четверг, а в воскресенье я уже стояла посреди его квартиры с чёрным пакетом для мусора в руке и не могла решить, с чего начать. С пакета я, пожалуй, и начала неудачно: он оказался маловат даже для содержимого одной тумбочки, а тумбочек в квартире было семь, не считая шкафов, антресолей и лоджии, на которую я за сорок лет ни разу не выходила без внутреннего содрогания. Муж предлагал приехать помочь, сын обещал подъехать после работы, но я от всех отмахнулась. Ответила, что справлюсь сама, и это было правдой, только не полной...

Объявление я написала от руки, на листе из школьной тетради, и отнесла на доску у продуктового: «Сдаётся комната в двухкомнатной квартире. Пенсионеру. Некурящему. Без животных. Тихому». Дочь моя, услышав про это по телефону, сказала, что сейчас никто не читает досок у продуктовых, что надо в интернет, и что она сама всё разместит. Я сказала, чтобы не смела. Я тридцать восемь лет преподавала литературу и привыкла, что слова, написанные рукой, работают лучше слов, набранных кем попало на клавиатуре...