Сорок лет вместе

Моя жена ушла от меня в апреле. Каждое утро уходит в семь и возвращается к девяти. С палками. Палки лыжные, только без лыж, с резиновыми наконечниками и ремешками для рук. Называется скандинавская ходьба. Купила она их на свою первую пенсию, прямо в тот день, как получила, и принесла домой в длинной коробке. Я сначала подумал, что это карниз. Люба, жена моя, до марта работала на фабрике контролёром. Я на пенсии давно и за эти годы устроил всё как надо. Утром газета и каша, которую варила Люба. Днём гараж...

В прошлый Новый год у нас в доме ночевали четырнадцать человек, и ни одного из них я до того вечера в глаза не видела. А в сентябре почтальонка Галя принесла нам плотный белый конверт из города. Витя, мой муж, прочитал обратный адрес и сел на табуретку прямо в куртке. Теперь по порядку, с того вечера. Живём мы в Кривцах, это деревня на трассе. Одна длинная улица, магазин, автобусная остановка с козырьком, который Витя каждую осень подбивает, потому что больше некому. В новогодний вечер мы сидели вдвоём...

Внук попросил научить его писать любовные письма от руки. Сказал, что девочка ответит только на бумажное, а он за всю жизнь не написал ни одного. Егору пятнадцать. Живёт он с родителями в соседнем доме, а к нам с Машей заходит после школы обедать, потому что дома никого нет до вечера. Заходит, ест, молчит, смотрит в телефон, говорит «спасибо, ба» и уходит. Так было всегда. А в тот понедельник он поел, сложил тарелку в раковину и не ушёл. Сел напротив меня за стол и долго крутил в пальцах солонку...

Я сама села четвёртой за доминошный стол во дворе, и первым, кого я там обыграла, был мой собственный муж. Стол этот стоит у нас между третьим и четвёртым подъездом, под старым тополем. Железные ножки, вкопанные в землю, столешница из толстой доски, покрытая сверху линолеумом, чтобы костяшки звонче стучали. Сколотил его Пётр Ильич Кравцов со второго подъезда, ещё когда наши дети ходили в садик. С тех пор столешницу меняли, линолеум меняли, тополь вырос выше крыши, а игроки за столом остались те же...

Дети подарили нам с женой второй телевизор, чтобы мы перестали ругаться из-за пульта. Не прошло и месяца, как мы перестали разговаривать совсем. Ругались мы из-за пульта, сколько я себя помню женатым. А женат я, на минуточку, сорок три года. Зоя за эти годы переменила уйму причёсок, я сменил пару работ и потерял половину волос, а пульт как был яблоком раздора, так и остался. Схема у нас была такая. Вечером я хочу новости и хоккей. Зоя хочет сериал. Сериал у неё всегда один и тот же, хотя называется каждый раз по-разному: там красивые люди в больших домах выясняют, кто кому брат, и плачут...

Муж забыл про нашу рубиновую свадьбу. Я решила не напоминать и посмотреть, вспомнит ли сам. К вечеру я собрала сумку, чтобы уехать к сестре. Сорок лет назад, в субботу, мы с Сашей расписались в загсе, а гуляли в заводском Дворце культуры. У меня было платье, которое мама шила по ночам, а у Саши костюм, который ему был велик в плечах, потому что был чужой, взятый у двоюродного брата. Фотограф велел нам смотреть друг на друга, и мы так расхохотались, что на всех фотографиях получились с открытыми ртами...