Алексей | Писатель

– Пусти. Мне больше некуда. Галина Петровна стояла на коврике с клетчатой сумкой, из которой торчал рукав пальто. Без звонка с домофона, без шапки, в половине одиннадцатого вечера. Лариса держала дверь и не отходила. Целый год свекровь не переступала этот порог, а когда звонила сыну, начинала всегда одинаково: «Тётка твоя рядом? Тогда перезвони». – Что случилось? – спросила Лариса. – Отец ушёл. Из комнаты вышел Кирилл, в одном носке, с телефоном в руке. – Мам? Ты чего? – Того. – Галина Петровна шагнула в прихожую и поставила сумку прямо на Ларисины туфли...

– Хозяйка! Дом смотреть можно? Я по объявлению. У калитки стоял мужчина в кожаной куртке, с ключами от машины на пальце. За его спиной, у обочины, урчал серый внедорожник с краснодарскими номерами. Зоя Фёдоровна выпрямилась над грядкой, держа в руке пучок моркови. – По какому объявлению? – Ну как. Дом, двадцать соток, орех во дворе. Вот же орех. Из дома выскочила Марина, невестка, в тапках на босу ногу, хотя на дворе стоял октябрь. – Мужчина, вы адресом ошиблись! Это через два двора, там продаётся...

Чашка была её. Белая, с крошечным сколом у ручки и кривой синей надписью «Самой лучшей маме», которую Даша выводила фломастером в третьем классе. Из этой чашки, на маленьком экране телефона, в её собственной гостиной, пила чай незнакомая пожилая женщина. Ольга сидела на краю гостиничной кровати в Казани и боялась пошевелиться. Будто от одного её движения картинка могла рассыпаться. Камеру они поставили прошлой осенью, когда кот Барсик повадился сбрасывать со шкафа цветочные горшки. Ольга заглядывала в приложение раз в несколько дней, просто посмотреть, спит ли рыжий хулиган на подоконнике...