Алексей | Писатель

Я стояла у кассы, сжимая в руках смятый чек и пачку лекарства, а фармацевт, не поднимая глаз, равнодушно бросила: «Просрочено, но действует. Производитель гарантирует качество ещё полгода после даты. Можете не переживать». Это было сказано таким тоном, будто я пришла к ней одалживать деньги, а не требовать свои кровные за товар, который оказался с истёкшим сроком годности. Я только что купила это жаропонижающее для пятилетней дочери, у которой ночью поднялась температура, а муж был в командировке...

«Да что вы такие кислые, свадьба же, а не поминки!» – рявкнул в микрофон Геннадий и, пошатнувшись, зацепил плечом свадебный торт. Марина стояла у стены банкетного зала и смотрела, как он, красный, мокрый от пота, тычет микрофоном в сторону молодожёнов. Час назад голос у него был поставленный, бодрый, он вёл конкурс за конкурсом так, что зал смеялся вовремя и хлопал где надо. Сейчас язык заплетался, а глаза смотрели куда-то в сторону, мимо жениха, мимо невесты. «Горько кричим за молодых, за Настю и, эм, за жениха тоже, как его там!» – и захохотал один, растягивая последнее слово...

– Девушка, вы должны тридцать две тысячи рублей. Через месяц отключим воду, – голос был сухой, как прошлогодняя газета. Я стояла у окошка абонентского отдела с квитанцией в руке, и строчка «К ОПЛАТЕ: 32 148 руб.» расплывалась перед глазами. Полгода я исправно платила за воду по счётчику. Шесть месяцев я переводила на счёт водоканала по пятьсот–шестьсот рублей, потому что живу одна, стираю раз в неделю и не развожу ботанический сад в ванной. Тридцать две тысячи — это не моя вода. – Откуда тридцать две тысячи? У меня счётчик, – картонка в окошке чуть дрогнула...

– Тур отменён. Деньги не возвращаем. Форс-мажор, вы же понимаете. Голос менеджера Кристины звучал устало, словно она повторяла это в сотый раз. Я стояла посреди кухни, прижимая плечом телефон к уху, а в руке держала детские шлёпанцы — ярко-синие, с акулой. Сын Артём сам выбирал их в магазине неделю назад. До вылета оставалось двое суток. В духовке остывала запеканка, на холодильнике висел список: «купить крем от загара, зарядить планшет, проверить страховку». Всё уже было куплено. – В смысле не возвращаем? — я опустилась на табурет...

«– Вы нарушили правила парковки, – объявил охранник, даже не взглянув на мои документы. – Машина на штрафстоянке. Забирайте, как положено, через три дня.» Я замерла на заснеженном тротуаре, всё ещё сжимая в руке ключи от офиса. Утренняя смена в пекарне «Тёплый хлеб» начиналась через двадцать минут, но моего старого «Соляриса» на привычном месте перед бизнес-центром не было. Только примятый снег и свежий след от эвакуатора. Охранник — тот самый, что каждое утро кивал мне у шлагбаума, — стоял с непроницаемым лицом и протягивал копию какого-то акта...