Культура. Философия. Человек.

«Скифы» Блока стоят особняком, представляя собой ультимативный тип надежды. Она целиком принадлежит сфере архетипа Стихии, доведённого до масштабов истории. Её напиток — не кагор и не чистая водка, а яд, поданный как лекарство. Прими, - и обретёшь бессмертие в новом братстве. Откажись, - заставлю испить всё, и буду наблюдать, как яд убивает тебя. Это не Надежда-Судьба (индивидуальная трагедия, ведущая к обновлению). Не Надежда-Синтез (мирное собирание культуры из осколков). Не Надежда-Лаборатория (трезвый анализ)...

Чаша и Крест: последнее предупреждение "Скифов" На рубеже веков мир застыл в предчувствии. Не томление, не тоска — а молчание перед грозой, когда воздух густ от невысказанного приговора. Это не начало и не конец, а точка разлома, момент, когда история задерживает дыхание, чтобы решить: пасть в бездну или родиться заново. На этом пороге стоит Чаша, полная до краёв — не вином, не водой, а расплавленным временем. И рядом — Крест, не как символ страдания, а как знак выбора, развилка путей, прочерченная на карте судьбы...

Ночь ночи открывает знанье, Дню ото дня передается речь, Чтоб славу Господа непопранной сберечь, Восславить Господа должны Его созданья. Все от Него — и жизнь, и смерть, У ног Его легли, простерлись...

«Я всегда твердил, что судьба – игра...», 1971: «Гражданин второсортной эпохи, гордо признаю я товаром второго сорта свои лучшие мысли…». Иосиф Бродский пил. В Ленинграде он пил водку — «лучший из напитков», как говорил он сам. Он ценил виски «Бушмилс». Первым делом посылал приезжавших к нему иностранцев в валютный магазин за джином «Бифитер» и коньяком. В эмиграции...

Бысть некая зима Всех зим иных лютейша паче. Бысть нестерпимый мраз и бурный ветр, И снег спаде на землю превеликий, И храмины засыпа, и не токмо В путех, но и во граде померзаху Скоты и человецы без числа, И птицы мертвы падаху на кровли. Бысть в оны дни: Святый своим наготствующим телом От той зимы безмерно пострада. Единожды он нощию прииде Ко храминам убогих и хоте Согретися у них; но, ощутивше Приход его, инии затворяху Дверь перед ним, инии же его Бияху и кричаще: – Прочь отсюду, Отыде прочь, Юроде! – Он в угле Псов обрете на снеге и соломе, И ляже посреде их, но бегоша Те пси его...

11.11.2025 г. в Москве под эгидой Союза промышленников и предпринимателей «Иволга» состоялся форум «Культура Традиции Наследие». Заметной частью форума стал Всероссийский студенческий конкурс «Культурный код в современном дизайне». Номинации и представленные на конкурс работы – отличные артефакты для разворачивания тезисов, сформулированных в предыдущей статье «Русские интонации для «Черного квадрата». https://dzen.ru/a/aUQAOdkswkiJ7V6K Давайте посмотрим на конкурсные номинации не как на темы для...

Любая сложная система — государство, культура, цивилизация — существует в напряжении между двумя фундаментальными началами, материализованными в её культурном коде. Это не абстрактные «силы», а два способа бытия, две правды: 1. Внутренняя всё обуславливающая сложность: закон, структура, укрытие в многослойности смыслов. Инстинктивное стремление сохранить форму, стабильность и комфорт и удобство бытия и духа. 2. Необъяснимая тяга, стремление к простоте, благодати, честности. Искренность, обнажающая суть вещей...

Водка — субстанция без памяти. Прозрачная, как слеза, вымороженная до кристаллической пустоты. Её формула — очищена до предела. Она не пахнет ни полем, ни хлебом, ни временем. Она пахнет стандартом. Это конечный продукт долгого пути: от живого зерна через огонь дистилляции — к математическому расчёту, от реторты алхимика — к бухгалтерской книге акцизного ведомства. Её пьют охлаждённой от легкого морозца до тягучести и густоты шуги. Повод всегда есть – потому что она здесь. Её имя — Водка. Имя, высеченное на скрижалях русского бытия...

Место для квадрата Есть итальянский стиль. Он чувствуется кожей. Цвет стен, запах кофе, звон мотоцикла, складка на пальто — всё это складывается в одну фразу: сделано в Италии. Это не высокое искусство, это — быт. Повседневность, ставшая брендом, а бренд — жестом принадлежности к миру, где ценится красота, невыносимая лёгкость бытия и умение красиво жить. А есть наш русский стиль. Но его до сих пор никто так и не сложил в устойчивые алгоритмы, форматы и модели. Мы искали его в середине XIX века, когда перестали смотреть на Париж как на единственный образец...

Земля наша велика, но живем мы не в «едином поле», а в трёх принципиально разных онтологических пространствах-состояниях, каждое из которых переопределяет свои основания, смыслы и требования к жизни, прошлому и будущему. Русский культурный код буквально корчится в муках трансформации, разрываемый волей, болью и расслабленностью. 1. Состояние-Грань. Там, где земля отказывается быть основой жизни, буквально уходя из под ног. Где она — чистое условие «стоять или пасть». Здесь просыпаются все архетипы и реликты...

Грозы гремят и полыхают зарницы не в исторических хрониках, а в сводках с фронтов, меморандумах МИД и жестко-ироничных комментариях президента.  Россия  перед очередным рубежом истории, когда  желание сохранить, вернуть, жить «как раньше» сталкивается с невозможностью бытия в разорванных смыслах страны, пространства, людей. Ткань русского культурного кода не просто натянута до хруста — она, как шагреневая кожа, сжимается и утончается, добавляя к старым новые узоры шрамов. И все понимают, что «как раньше» уже не будет, но стыдливо продолжают надеяться...

Весь драматизм и творческая мощь русской истории, литературы и социальной жизни проистекают из неразрешимого напряжения между этими двумя полюсами. Между сложностью и упорядоченностью цивилизации и неутолимой жаждой справедливости и правды. Здоровье русской культуры — в динамическом балансе этих сил. Её патологии — в преобладании окаменевших догм хаотическом нигилизме или в их фальшивом противостоянии. Современные культурные феномены, такие как крафтовое движение и его цифровая мутация — сетевой...