Метафизика русской поэзии

Владисла́в-Фелициа́н Фелициа́нович Ходасе́вич (16 (28) мая 1886, Москва — 14 июня 1939, Париж) — русский поэт, переводчик. Выступал также как критик, мемуарист и историк литературы, пушкинист. Ищи меня в сквозном весеннем свете. Я весь — как взмах неощутимых крыл, Я звук, я вздох, я зайчик на паркете, Я легче зайчика: он — вот, он есть, я был. Но, вечный друг, меж нами нет разлуки! Услышь, я здесь. Касаются меня Твои живые, трепетные руки, Простертые в текучий пламень дня. Помедли так. Закрой, как бы случайно, Глаза...

28 мая 2026 года исполняется 140 лет со дня рождения Владислава Ходасевича. ПЕРЕШАГНУЛИ, ПЕРЕСКОЧИЛИ... Каждое утро — новый культурный феномен, который «меняет всё». «Тектонический сдвиг», который …не понять, не разгадать: проклятье или благодать… Мы, они, те! Что за дикое слово! Неужели вон те, «перешагнувшие», «перескочившие», «перелетевшие» — это мы, ставшие уже не цитатами, а правилами бытия? Сто лет назад Владислав Ходасевич тоже рвался к звездам, зная неизбежное...

Всякая великая культурная эпоха рождает свой язык для разговора о вечном. Но что происходит, когда почва общей веры и смысла уходит из-под ног? Когда слова о Боге, мире и человеке звучат как ритуальное бормотание, потерявшее связь с биением пульса эпохи? Рубеж XIX–XX веков — время тотального кризиса. Старые догматы трещали. Богооставленность из кощунственной идеи стала экзистенциальной данностью в России. Декаданс культивировал «мировую скорбь» как эстетическую норму. Модерн уверенно овладевал умами...

Что остаётся человеку, когда рушится мир - сами основы мироздания - незыблемые законы, связывающие время с вечностью, пространство с его смыслом, «я» с его местом под солнцем? Из фразы «Как раньше уже не будет. Никогда…» рождается главный миф Марины Цветаевой - «Поэма горы» и «Поэма конца» (1924). Исторический обвал первой четверти XX века сдвинул координаты её исторической, социальной, культурной реальности. Эмиграция, неустроенность жизни в Праге, разрыв с Константином Родзевичем, выбравшим «пустую...

«Скифы» Блока стоят особняком, представляя собой ультимативный тип надежды. Она целиком принадлежит сфере архетипа Стихии, доведённого до масштабов истории. Её напиток — не кагор и не чистая водка, а яд, поданный как лекарство. Прими, - и обретёшь бессмертие в новом братстве. Откажись, - заставлю испить всё, и буду наблюдать, как яд убивает тебя. Это не Надежда-Судьба (индивидуальная трагедия, ведущая к обновлению). Не Надежда-Синтез (мирное собирание культуры из осколков). Не Надежда-Лаборатория (трезвый анализ)...

Чаша и Крест: последнее предупреждение "Скифов" В январе 1918 года Александр Блок написал не стихотворение. Он высек на стене эпохи послание — крик, обращённый не к людям, а к самому духу истории. «Скифы» — это не политика, не манифест, не пророчество. Это рука, протянутая над пропастью. Жест, в котором надежда и угроза слились в одно — как два лика одной и той же судьбы. На рубеже веков мир застыл в предчувствии. Не томление, не тоска — а молчание перед грозой, когда воздух густ от невысказанного приговора...