Глава вторая, старый вяз

Он становится с каждым днем все злее и опаснее. Если ничего не предпринять, это может закончится трагедией. Повзрослевший волк может всерьез покалечить кого нибуть из молодых собак, а он, даже будучи щенком. зарабатывал все больше поводов для жалоб на него. И сегодняшний случай не станет исключением. Поздно вечером раздосадованный Тагор вернулся в Сурчиный поселок. Разговор с собаками только больше его растревожил новый случай за большим утесом напали на поселение. Пропали сразу пять щенков. А возле Овечьего источника, судя по сведениям, то и дело появляются алаи. Они определенно что-то затеяли, и он костьми ляжет, пока не узнает правду. Зачем им понадобились столь маленькие щенки для каких жестоких целей они это делают, да еще и с таким риском попасться - Его тяжкие размышление прервали возмущенные голоса собак. Манук опят натворил новых дел и теперь где-то прячется. Еще этого не хватало. Мало ему проблем, так малец добавляет новых. Только попадись мне, всыплю по первое число. Волчонок прятался за большим серым камнем, прямо под окном их небольшой хижины. И был благополучно извлечен из своего убежища и загнан в дом, где негде было спрятаться. И Манук весь сжался, ожидая своей участи. Тагор его никогда не бил и не хотел этого делать, но и его поведение спускать с лап было нельзя. Еще немного и совсем на шею сядет Положил тяжелую лапищу на загривок Мануку. Нельзя так, глупыш, Нельзя! Ты пес и должен вести себя как пес. Как будто мне мало проблем и огорчений 

Маленькие трудности Тагор заглянул сперва в дом. Он был пуст. Щенок и не думал его слушаться, удрал на очередную вылазку. Пробурчав себе под нос, пес, захватив походную сумку, отправился за собаками. Каково было его удивление, когда он увидел, что Манук нашел их раньше и уже вертится рядом. Этого еще не хватало! Коротко рыкнув, Тагор отправил сына домой. Времени для взбучки уже не было, он и так затянул этот поход, а осенний день короток. Увидев, что отец уходит, Манук сделал вид, что послушался, а сам отправился на новую забаву - гонять по выгону маленьких визгливых поросят. В каждой деревне была такая мусорная свинья, животное лохматое и неказистое, что потихоньку поедала за собаками остатки от охоты. А недавно мусорная свинья обзавелась поросятами Что не могло не привлечь внимание. Другие щенки ее не трогали, брезговали, но только не волчонок. Он с упоением гонял поросят, не обращая никакого внимания на раздраженную свинью. Та гоготом пыталась собрать свой распуганный выводок. Шум привлек внимание других собак. А Манук так увлекся своим занятием, что в пылу азарта не заметил, как к нему подошли сзади и огрели длинным прутом промеж лопаток. Волчонок не взвизгнул, резко обернулся всем корпусом и молча, оскалив острые зубки, убежал прочь Его не в первый раз уже ловили за этим занятием, и с каждым днем он охотился с все большей серьезностью. Это упорство уже начинило надоедать собакам. Пока Манук один, нельзя было выпустить щенков без присмотра, что бы он кого нибуть не покусал. Давно пора сказать Тагору, что бы всерьез занялся воспитанием своего сына

Старые враги Лишь бы только у этого, только начавшего жизнь существа Все сложилось удачно, - Тагор подошел к раскидистому вязу. - Дерево прижилось, даже не смотря на суровые здешние зимы. Пес положил лапу на начавшую грубеть кору. - Вот видишь, я уже не одинок. Я уверен, ты бы обрадовалась, глядя, как он растет. С недавних пор этот малыш прочно вошел в мою жизнь, и я не представляю, как бы пережил эту боль, если его не было рядом. Жаль, конечно, что так все получилось. Мне уже пора уходить. Уверен, что там, наверху, вы воссоединились и больше никогда друг друга не потеряете. - Тагор постоял еще минут пять, прислушиваясь к шелесту листьев, похлопал по стволу лапой и медленно побрел вниз по тропинке. Поиски щенка оторвали его от дел. Внизу его ждали. Десяток собак сгрудился вместе, что бы обсудить насущные дела. и проверить границы. Ждали только Тагора. Он, как никто знал здешние места и тропы, по которым могли пробираться алаи. Не найдя его дома, собаки расположились на скалистом выступе в тени нависающего камня. Полулежали в пыли, обсуждая свое нелегкое житье - бытье. Волчонок раньше добрался до них и уже с интересом рассматривал новых незнакомых псов. Осторожно тянул к ним морду, но близко подходить опасался. Один из псов толкнул другого в бок: Посмотри на этого мальца, это же вылитый волчонок! Ты чей вообще? Ты посмотри на его глаза! Я тебе говорю - истый волк! Много ты волков видел! Откуда в такой глуши волку взяться придет Тагор, мы у него спросим. Эй, малец, лови! - пес кинул мясную кость. Описав круг, она упала под лапы Манука. Тот и не подумал подбегать, отскочил и, исподлобья наблюдая за собаками. Ишь какой, нашим угощением брезгует! 

Старый вяз Но Манука почему - то все больше тянуло наверх, на зеленый холм, где раскинул свои ветви зеленый вяз и откуда простирался вид на обширную степь, сплошь поросшую полынным суходолом. Он еще толком ничего не смыслил в жизни, только учился ее понимать. Учился понимать и познавать этот мир. И вяз, тихо лопочущий свои песни сказки, был для волчонка особенно привлекателен. Там было хорошо разлечься на горячей, усыпанной семянками земле и слушать незамысловатый шепот набиравшего силу дерева. Но Тагор был категорически против, что бы Манук туда ходил. Заметив его там, каждый раз начинал сердится и тогда был весь день угрюм и строг. А Манук и понятия не имел, почему ему туда нельзя. Даже когда он шел рядом с отцом, тот стремился побыстрее проскочить это место и не останавливался там на передышку даже в знойный полдень. Вот и стремился Манук понять, что там такое запретное может нашептать резной лист вяза, что недозволенно слышать его маленьким ушкам. Для этого сегодня утром он опять улизнул от отца, что бы послушать, что шепчет ему резной лист. И невольно остановился, засмотревшись на открывающуюся внизу панораму степного разнотравья. До этого момента весь его мирок ограничивался поселением аламутов - охотников на сурков, собак сильных и телом и духом. Ибо только сильный мог выжить в этих бесплотных землях, где дуют сильные ветры и почва не родит ничего, только чахлую травку, годную лишь на прокорм шустрым суркам. Чуть ниже, где пастбища получше, были скотоводы и погонщики коз, чьи небольшие племена кочевали круглый год, что бы прокормить своих лохматых овечек.

Собачий воспитанник Тагор подобрал волчонка со шкуры и унес к себе в свой одинокий дом. И так и растил его сам. Выкармливал овечьим молоком. И, убедившись, что чернявый, родившийся раньше срока звереныш выживет, сам нарек его Манук, что значит рожденный без братьев и сестер. Он часто брал малыша на руки и приговаривал: Ты пес хороший, а хороших собак все любят. Одно только беспокоило Тагора: вроде похож Манук на щенка, а повадками Истый волк голову держит низко, вес какой то настороженный и взгляд колючий, не собачий. Что с головой выдавала в нем звероватую сущность и каким он вырастет сейчас, будет зависеть сейчас от него, от отца. А пока Манук рос веселым, здоровым зверенышем и жизни своей радовался, хоть и пытался время от времени закатывать грустные концерты. И засыпал потом на руках у Тагора. И первую свою зиму волчонок провел в качестве толстого и очень проказливого звереныша. И тогда пес поклялся, что вырастет достойного сына Синих Гор, что за него никому не будет стыдно, а он уж сумеет сделать из волчонка образцового пса. Так и жили они вдвоем в хижине на отшибе. Манук выдался черным, без единой отметины и схож был с матерью повадками и сухощавой фигурой и характером пошел в нее. Бедовый, не похожий на других щенков, он рано проявил независимость и в том возрасте, когда щенки еще ползали за матерью, Манук сам выбирался из хижины на самостоятельные прогулки. И тогда Тагор подхватывал его и уносил с собой в лес или в поле, где знакомил с остальными обитателями Синих гор. Приобщал к нелегкой жизни охотников на сурков, жизнь которых целиком зависела от этих шустрых зверьков, и важно было научится на них охотится.