Оскар Грачёв. Лирософия

Это было во время о́но, это была агония. Всё каралось по закону, кроме беззакония. Это было, это стало – и опять Россия пала. Шёл Христос дорогой той, встать помог: «Иди за Мной!» И она за Ним пошла – на Земле не стало зла...

Четыре времени года – пожалуйста, что угодно? Спасибо – всего понемножку и безвре́менье на дорожку! 26 января 2026 г. Оскар Грачёв (Из сборника "Лирические миниатюры")

Ещё сгодятся новогодние огни и ёлочка сгодится по соседству. Пора справлять уже не годы – дни справлять пора измученному сердцу. 21 января 2009 г. Оскар Грачёв (Из сборника "Лирические миниатюры")

Поэзия – твой храм, поэт. Ты в нём и оставляешь след, но не себя, а след Того, Кто создал всё из ничего. Ты думаешь, что ты – творец и что тебе подвластно слово, что ты – творения обнова… Но ты не боле, чем конец...

Сей красоты не в силах перенесть – не зря она зовётся Весть: как первопуток, как дорога – на белом ватмане от Бога. Снежинки буквами в слова сошлись и мною во поле прочлись как откровение небесной нежности и Рождества как неизбежности сей красоты иконного письма, как будто...

Два корабля над жизнью тленной взлетели, чтобы завладеть Вселенной. Два корабля – два имени: один был «Рай» – и скорость света, другой был «Ад» – и скорость тьмы. Сидели в них земляне Высшего Завета – и там и тут сидели мы – Верховной Мудрости умы...

Игра, которой нет конца, где нет побед и поражений, где человек чем больше гений, тем более похож на подлеца. 14 января 2026 г. Оскар Грачёв

Я ожил женщиной одной, она светилась тишиной. В её снегу, в её тиши два тела стали две души. Но я тогда ещё не знал, что тишина есть идеал и что все женщины в глуши все идеально хороши! И мы молчали целый век, замыслив «пушкинский» побег из тихих деревенских нег во град, где гибнет человек...

Люблю Отчизну я – иной не чаю. И потому ей всё прощаю. Она – одна, иной не будет, хотя она меня не любит. Но нет сильней люби неразделённой – и потому я весь в неё влюблённый! 25 января 2026 г. Оскар

Выглянул – гляжу вокруг. Где-то погибает друг. Друг – не друг, и враг – не враг. Что-то вдруг пошло не так. Время тикает: тик-так. Где-то тик, а где-то так. Снег благих исполнен благ: и для тех и для других – белый флаг...

Лишь только ты, безгласная природа, вконец замученная человеком, способна страждущей душе подать кленовую ладонь, лишь ты, имеющая столько пазух, камней имеющая столько, ни одного ни за одной не держишь ни на кого из рода моего… Ты не злопамятна, поскольку память зла предполагает мысленный ларец и голос, способный извлекать со дна ларца проклятие, но ты живёшь без пониманья – страдая, знаешь только состраданье и отвечаешь и на зло добром… Вот я сейчас беседую с тобой, ты слушаешь меня и принимаешь меня таким, каков я есть… Икона Бога – ты! Ты этого не знаешь...

Помню белые ночи ленинградского лета. Было мне лет двенадцать, восемь – после блокады. Не было ни заката, не было ни рассвета – серое однообразие полуконца света через окно в Европу. Белые ночи памяти Летнего сада и Зимнего. Ты, Ленинград, прости меня, что я называл тебя Питером...