Mary

— Что ты вообще за человек такой, а? — голос матери прилетел в трубку раньше, чем Надя успела сказать хоть слово. — Брату тяжело, а ты молчишь! Родная кровь! Надя стояла посреди кухни и смотрела на свою руку...

— Я уже сказал: мама будет смотреть все твои траты. Хватит делать из этого трагедию! Антон бросил эту фразу небрежно, как бросают мелочь на прилавок. Он даже не обернулся — стоял у зеркала в прихожей и поправлял воротник рубашки, будто разговор шёл о чём-то совершенно незначительном...

— Мам, это Лера. Моя жена. Я стояла в коридоре с полотенцем в руках и смотрела на них обоих. Антон — мой тридцатилетний сын, которого я, казалось, знала наизусть — стоял в дверях с чемоданом и с видом человека, который только что прыгнул с парашютом и ещё не понял, раскрылся он или нет...

— Вера Николаевна, вы вообще собираетесь отдавать то, что взяли в прошлом месяце? Свекровь даже не обернулась. Стояла у зеркала в прихожей и поправляла шарф — дорогой, шёлковый, купленный, судя по всему, на те самые деньги, которые Катя одолжила ей «до пятницы»...

— Ещё раз так сделаешь — я тебе влеплю! Олег даже не обернулся. Стоял у окна, листал телефон, как будто Катя только что сказала что-то скучное — например, попросила вынести мусор. Это и бесило её больше всего...

— Нет, ну ты вообще соображаешь, что несёшь?! — Антон бросил эту фразу так, словно швырнул что-то тяжёлое прямо в лицо. — Квартира моей матери, и точка. Ты здесь вообще никто. Вот так. Просто и без предисловий...

— Убирайся вон из моего дома! Прямо сейчас! — Денис стоял посреди коридора, красный, с выпученными глазами, и ткнул пальцем в сторону двери. — Надоела ты мне со своими претензиями! Лена не ответила сразу...

— Куда ты собралась?! Поставь сумку на место! Виктор стоял посреди коридора в мятой футболке, руки в стороны, как будто перегораживал выход собственным телом. Глаза злые, губы поджаты — точь-в-точь его мать, когда узнавала, что Анна купила себе новые туфли без её одобрения...

— Что за вид у тебя с утра?! Как будто из подвала выползла! — голос Валентины Степановны разлетелся по коридору ещё до того, как Катя успела дойти до кухни. Семь утра. Катя только что встала, волосы ещё не расчёсаны, на ней домашний халат...

— Скинула двести рублей и думаешь, что это нормально?! — Олег швырнул телефон на диван так, что тот подпрыгнул и съехал на пол. — Ты вообще соображаешь, что делаешь? Оля не ответила. Она стояла у зеркала в прихожей и застёгивала серёжку — маленькую, золотую, с бирюзой...

— Нет, ну ты вообще соображаешь своей головой или нет?! Квартира — она что, по воздуху летать будет?! Галина Петровна стояла посреди кухни в застиранном халате с оторванной пуговицей и смотрела на невестку так, будто та только что сообщила о намерении продать семейное серебро цыганам...

— Вот тут ещё не домыла! Нет, ты посмотри — прямо перед носом грязь, а она стоит! Это была свекровь. Надежда Петровна. Семь утра, а она уже на кухне — в застиранном халате с оторванной пуговицей, с жирными...