Mary

— Дура! Вот самая настоящая дура! — Галина Петровна произнесла это так, будто вынесла приговор. Не крикнула — именно произнесла, спокойно и с расстановкой, что было даже страшнее крика. Лариса стояла посреди гостиной и смотрела на свекровь...

— Слушай, ну посмотри на себя! Курица ты бестолковая, а не хозяйка, — Галина Петровна поставила сковороду на плиту с таким грохотом, что сосед снизу, наверное, решил: что-то обрушилось. Маша не повернулась...

— Слушай, а ты никогда не задумывалась, что мы с тобой, по сути, одна команда? — сказал Игорь, не отрываясь от телефона. Лена стояла в прихожей и зашнуровывала ботинки. Она слышала этот тон. Знала его так же хорошо, как знала скрип третьей ступеньки на лестнице или запах горелого кофе по утрам...

— Сволочь ты, Наташа. Вот обычная сволочь — без воспитания, без корней, без понятия, как вести себя в приличном доме. Нина Павловна произнесла это негромко, почти ласково — именно так, как умеют говорить женщины, которые всю жизнь оттачивали искусство унижать...

— Бессовестная! — вот ты кто! Голос Тамары Ивановны прилетел в трубку так резко, что Надя непроизвольно отняла телефон от уха. Секунду смотрела на экран — будто проверяла, не приснилось ли — и снова поднесла...