Mary

— Что за вид у тебя с утра?! Как будто из подвала выползла! — голос Валентины Степановны разлетелся по коридору ещё до того, как Катя успела дойти до кухни. Семь утра. Катя только что встала, волосы ещё не расчёсаны, на ней домашний халат...

— Скинула двести рублей и думаешь, что это нормально?! — Олег швырнул телефон на диван так, что тот подпрыгнул и съехал на пол. — Ты вообще соображаешь, что делаешь? Оля не ответила. Она стояла у зеркала в прихожей и застёгивала серёжку — маленькую, золотую, с бирюзой...

— Нет, ну ты вообще соображаешь своей головой или нет?! Квартира — она что, по воздуху летать будет?! Галина Петровна стояла посреди кухни в застиранном халате с оторванной пуговицей и смотрела на невестку так, будто та только что сообщила о намерении продать семейное серебро цыганам...

— Вот тут ещё не домыла! Нет, ты посмотри — прямо перед носом грязь, а она стоит! Это была свекровь. Надежда Петровна. Семь утра, а она уже на кухне — в застиранном халате с оторванной пуговицей, с жирными...

— Хватит молчать как рыба! Сказал — сделай! Отец бросил это через всю комнату, даже не повернув головы от телевизора. Просто так — между рекламой и новостями, как что-то само собой разумеющееся. Надя стояла в дверях кухни с тарелкой в руках и смотрела на его затылок...