Воспоминания о прошедшем или записки офицера ВОСО.

Есть такая поговорка: встреча лейтенантов после выпуска — это отдельная песня. Обычно в ней поется про шумные застолья, про то, как меряются количеством выпитого и вспоминают курсантскую молодость. Но моя песня была совсем о другом. Она была тихой, морозной и до мурашек пронзительной. Она случилась в декабре 1986-го на захолустной станции Кемь. Я ехал уже не лейтенантом, а старшим лейтенантом, отслужив положенное в Выборге. Меня назначили старшим помощником в комендатуру ВОСО. Для тех, кто не знает:...

В том, что армия — школа жизни, я убедился где-то после полуночи на Московском вокзале. Жизнь, судя по всему, была вечерней, преподавала нам предмет «Высшая математика воинских перевозок» прямо в курилке у служебного входа. Мы заступали в патруль. Задача была почетная и необременительная: ходить строем, козырять начальству и следить, чтобы бойцы, гуляющие в увольнении, не вздумали украсть вокзал или хотя бы привокзальный газон. Но настоящая жизнь кипела не в залах ожидания, а в маленькой, прокуренной...

Представьте себе Ленинград, набережная Мойки, 96. Училище ВОСО. Место, где романтика петроградских мостов и шепот реки сталкивались с суровой реальностью армейского распорядка. И главным олицетворением этой реальности была утренняя зарядка. Это был такой ритуал, священнодействие, которое отменялось только по воскресеньям. Видимо, чтобы у бога было время передохнуть от лицезрения наших страданий. Подъем в шесть утра. Это даже не время, это概念 (концепт). Ты еще видишь десятый сон, как вдруг — команда, и ты уже не человек, а биологический объект, который должен перемещаться в пространстве...

(Посвящается Васе к его юбилею) Это был декабрь, кажется, даже не декабрь, а сам его стержень — самое ледяное и хрусткое время. Ленинград, Невский проспект, шинели. Мы с Васей Клешней вывалились из казармы, как два медведя-пестуна, только что покинувших берлогу. На нас было надето столько слоёв, что мы напоминали не столько гвардейцев, сколько движущиеся предметы гардероба. Шинели, настывшие на ветру, стояли колом, шапки сидели на головах так глубоко, что уши торчали наружу только из теоретического уважения к анатомии...

Воспоминание ветерана ВОСО Александра Кириченко. 1987 год. Я лейтенант, и по выпуску с Училища ВОСО, Ленинград, меня назначили в Таллин. Только вот когда получал назначение в училище, слова «Морская комендатура» звучали как-то… весомо, что ли. А приехал — и нет её. Вообще. Есть какая-то служба ВОСО, ЗМОР — аббревиатуры, от которых у штатского человека скулы сводит, а у меня тогда сердце екнуло. Но делать нечего: предписание выписано на флот, значит, флот. В Одессе, в родном городе, отпуск кончился быстро...

Повествование от имени Саши Ивакина, нашего друга, выпускника 1982 г. Лето 1983 года стояло душное. Ленинград плавился в белых ночах, и даже у Мойки, 96, где когда-то мы грызли гранит науки в Училище ВОСО, не было спасения от жары. И тут, как гром среди ясного неба, из самого Минска нагрянул наш старый друг Вадик Мартынюк. Конечно, это был сигнал: встречу отмечать надо! После ресторана, когда градус веселья сравнялся с градусом напитков, а официанты начали выразительно звенеть посудой, нас осталось трое: я, Вадик и Жора...

Феномен портянки в Советской Армии представляет собой уникальный случай сосуществования архаичного, на первый взгляд, элемента быта и жестких требований современной индустриальной войны. Это не просто история о куске ткани, а кейс-стади по военной экономике, эргономике и антропологии. Глубокое исследование показывает, что портянка была не досадным пережитком, а рациональным (в заданных условиях) и технологически обоснованным элементом системы обмундирования. Ниже представлен анализ явления по пяти ключевым измерениям...

Рассказ был опубликован в 2008 году, в то время я работал вместе с Виктором Леонтьевым Уполномоченными АО "Атомспецтранс" на Свердловской ж.д. Он и является автором. Повествование заслуживает внимания для специалистов органов ВОСО. В 70 х годах он служил в органах ВОСО УрВО. Но тот случай на Чебаркульском полигоне запомнил не по бумагам, а по живому разговору с самим старшим лейтенантом Левиным. Мужик он был спокойный, без понтов, но когда рассказывал, как они маршала не подвели, — аж завидки брали...

В августе 1978 года в учебном лагере Училища ВОСО под Лугой не было трусов. Это сейчас молодой человек, призванный на военную службу, везет в чемодане три комплекта «фирмы», а тогда — тогда у нас вообще ничего не было. Кроме того, что успела сунуть мать. Моя, например, сунула пачку печенья и вафельное полотенце. Трусов не сунула — постеснялась, наверное. Или подумала, что там, в армии, всё есть. Там было. Но не сразу. Первые три дня мы ходили в своем. А потом был вещевой склад, похожий на подвал гестапо...

Стажировка в Барановичах в том, 82-м, запомнилась в первую очередь жарой, пылью от товарных составов и всепроникающим запахом мазута и нагретых шпал. Мы, трое ленинградских курсантов Училища ВОСО — я, Вова Чирков и Валера Борздый — осваивали военную железнодорожную науку на практике. Валерин отец был тут большим начальником, ночальником станции Барановичи, поэтому Борздый-младший пропадал на служебной даче или в кабинете отца, а мы с Вовой были предоставлены сами себе. От скуки и молодого задора рождались планы...

2016 год. В тот день в Екатеринбурге пахло осенью и историей. Конкурс назывался странно и загадочно — «Стань своим дедушкой». Не перевоплотись, а именно стань. Мне, фотографу, вечному ловцу мгновений, предстояло поймать не просто образ, а дух. Нам вручили фотографию. Не копию, а скан со стеклянного негатива 1937 года. «Отдых рабочих Уралмаша». Чёрно-белый мир. На первом плане — девушка. Не просто красавица, а символ. Уверенная улыбка, взгляд, устремлённый в будущее, которое для неё уже стало прошлым...

В Сестрорецке мне посчастливилось познакомиться с удивительным человеком — капитаном 1 ранга в отставке Юрием Громовым. Ему 95 лет, но он бодр, свеж и полон ясных воспоминаний о своём долгом и опасном пути. Он — один из тех, кто создавал океанский ракетно-ядерный щит страны, кто служил на ней в самых сложных условиях и на самых ранних этапах. Его история — история целого поколения моряков. Паренёк из Ульяновской области, он в 1945 году, сразу после войны, поступил в Рижское Нахимовское училище, а затем — в Ленинградское военно-морское училище им...