Почти историк

Июль 1943‑го. Поле под Прохоровкой. Солнце жарит нещадно — даже в сапогах чувствуется, как земля раскалилась. В башне Т‑34 сидит лейтенант Дмитрий Воронов. Он крепко держит рычаг поворота башни и не отрывает глаз от прицела. — Ничего не вижу! — ворчит наводчик сержант Пётр Зыков, вытирая запотевший окуляр. — Солнце прямо в глаза бьёт. Воронов улыбается про себя: «Вот и хорошо. Если нам плохо видно, то и немцам тоже». — Это нам на руку, — спокойно говорит он. — Немцы сейчас тоже слепые. Механик‑водитель...

Конец декабря 1941‑го. Чёрное море катило тяжёлые, холодные волны — неспокойные, злые, будто сами стихии встали на сторону врага. На борту транспорта «Красногвардеец» было тесно: морские пехотинцы, артиллеристы, сапёры. Среди них — девятнадцатилетний матрос Алексей Горин. До войны — ученик токаря на ленинградском заводе, теперь — боец 1‑го Особого десантного отряда Черноморского флота. Он сжимал в руках ППШ‑41, ощущая холод металла сквозь промерзшие перчатки. Взгляд скользил по серому небу, по ряби волн...

Казань встретила Наталью промозглым ветром и бесконечным шумом эшелонов. Вокзал гудел, как улей: беженцы с узлами, военные в пропылённых шинелях, медсёстры с сумками, мальчишки‑почтальоны, проскальзывающие между людьми, словно юркие рыбки. Она стояла у расписания, сжимая в руках направление в эвакопункт, и чувствовала себя… лишней. «Я должна быть там. На передовой. А не здесь». В эвакопункте её встретила сухощавая женщина с усталыми глазами — майор НКВД Раиса Львовна. — Значит, вы та самая Наталья? — спросила она, изучая документы...

Тьма накрыла поле так плотно, что даже вытянутую руку было не разглядеть. Ни огонька, ни отблеска — только тусклые звёзды пробивались сквозь рваную пелену облаков. В этой кромешной тишине стоял танк Т‑34, заглушив двигатель. Экипаж — командир лейтенант Алексей Рязанцев, механик‑водитель старшина Иван Дронов, наводчик сержант Михаил Карелин и заряжающий ефрейтор Василий Буров — замер в ожидании. Задача была дерзкой: прорваться в тыл врага, выявить расположение артиллерийских позиций и складов, передать координаты — и уйти, не оставив следа...

Ночь накрыла лес плотной пеленой тьмы. Где‑то вдали, за линией фронта, глухо ухали разрывы — артиллерия вела беспокоящий огонь. В заброшенном сарае, наполовину скрытом зарослями бузины, сидел радист — младший сержант Алексей Карпухин. Перед ним — рация РСБ‑Ф, тускло мерцающая лампочками. Руки в ссадинах, на виске — запекшаяся кровь от осколочного ранения. Экипаж танка Т‑34 — командир лейтенант Дмитрий Воронов, механик‑водитель Семён Лыков, наводчик Григорий Овсянников и заряжающий Пётр Кулаков — ждал...