Почти историк

Если бы кто-нибудь в конце знойного лета сорок второго года шепнул майору Нестерову, что глубокой осенью он всё еще будет зубами держаться за сталинградские камни, комбат лишь угрюмо бы усмехнулся. И дело тут было вовсе не в малодушии или панических настроениях, упаси бог. Просто командир отдельного штрафного батальона привык смотреть на вещи трезво, без лишней штабной романтики. Его батальон пятился, огрызаясь, от самого Харькова, оставляя позади иссушенные украинские степи и донские переправы...

Валерий Павлович бесцельно мечтал, сколько себя помнил. Больше всего на свете ему нравилось растянуться на колченогой кушетке в своей полутемной каморке, упереться взглядом в растрескавшуюся штукатурку потолка и рисовать в воображении картины иной, благополучной жизни. Фантазии его всегда отличались редким, почти болезненным изяществом. Помнится, еще в отрочестве ему в руки попал пожелтевший, пахнущий сыростью журнал дореволюционных времен. На одной из страниц красовался подробный очерк о чистых улочках Хельсинки, северной архитектуре и аккуратных хуторах среди гранитных скал...

Июль 1941 года. Земля ещё хранила запах свежескошенной травы, но воздух уже был пропитан гарью и порохом. Красноармейца Ивана Соколова привезли в полевой госпиталь под вечер: контузия, осколочное ранение в плечо, измученный взгляд, в котором ещё не улеглась картина приграничных боёв. Госпиталь разместили в старой школе на окраине села. Двухэтажное здание с облупившейся краской и высокими окнами когда-то видело детские голоса и скрип мела по доске, а теперь в коридорах пахло йодом, кровью и сыростью...

Сейчас принято думать, что летом 1941 года произошла катастрофа, а перелом в войне наступил гораздо позже, где-то под Москвой или в Сталинграде. Но если просто сложить факты и посмотреть на всё глазами немецкого командования, становится понятна одна удивительная вещь. Свой главный план молниеносной войны нацисты надломили не зимой в подмосковных снегах, а в самые первые часы 22 июня. Гитлеровская армия, которая до этого прошагала всю Европу за считаные недели, наткнулась на стену, о которую с ходу и разбилась концепция блицкрига...