Мишкины рассказы
– Не позорь меня, я маме слово дал! – кричал муж. Я кивнула и молча поехала в мебельный салон
– Мою премию в сто сорок тысяч уже потратили? – спросила я свекровь и услышала, как в трубке на секунду стало тихо. Потом Тамара Павловна рассмеялась. Легко, по-домашнему, будто я неудачно пошутила про погоду. – Ниночка, ну что ты сразу «потратили». Вложили! Кухня же на двадцать лет. Аркаша сказал, ты премию получаешь, вот я и заказала. Цвет «белёный дуб», фасады без ручек, как сейчас модно. Приедешь посмотреть, как замерщик всё нарисовал? Я стояла у банкомата в торговом центре, куда зашла купить сыну кроссовки...
– Подпиши отказ от доли, а я за это буду жить с мамой, – сказал брат, но через месяц к дому приехали покупатели
– Я не отдам дом за одно обещание помочь маме, – сказала я брату и отодвинула от себя листок, который он положил рядом с моей тарелкой. Олег даже не моргнул. Он будто ждал именно этих слов и заранее решил не обижаться, а терпеливо объяснять мне, непонятливой, очевидные вещи. – Тань, ну при чём тут «отдам»? Никто ничего не отбирает. Я переезжаю к маме, ухаживаю за ней, чиню крышу, вожу по врачам. А ты просто пишешь, что потом не претендуешь. Это честно. На листке было отпечатано всего несколько строк...
– Я жена, а не прачка для твоих четверых родственников! – сказала я мужу, когда корзина снова была полна в полночь
Стиральная машина пискнула третий раз за вечер. На часах было без десяти двенадцать, а в корзине ещё лежали два пододеяльника, три полотенца и футболка Тимура, которую он утром бросил прямо на пол ванной с просьбой «тёть Вер, закинь, а то завтра не в чем». Вера вытащила мокрое бельё, прижала его к груди и села на край ванны. Ноги гудели. В комнате за стеной громко смеялись: там смотрели сериал с планшета. Она не услышала, как повернулся ключ в замке. Мама стояла в дверях ванной в плаще, с дорожной сумкой на плече, и смотрела на неё так, будто видела впервые...
– Твоя сестра сняла мои 50 тысяч? – спросила я мужа, а он только отвёл глаза
– Твоя сестра сняла мои пятьдесят тысяч? – спросила я, не отходя от банкомата. Олег стоял рядом с пакетом из «Магнита» и смотрел куда-то в сторону аптеки. На экране висел остаток: три тысячи двести сорок рублей. Ещё в пятницу там было пятьдесят три. – Вер, давай не здесь, – сказал он и переложил пакет в другую руку. – Люди смотрят. Людей было двое: пенсионерка с тележкой и парень в наушниках. Никто на нас не смотрел. Я забрала карту, спрятала её в кошелёк и почему-то застегнула кошелёк на обе кнопки, хотя он и так закрывался...
– В тот вечер я поняла, зачем дочь подарила мне новую банковскую карту
Инна положила передо мной новую карту, зелёную, с гладкими краями, и сразу взялась за ножницы. Мою старую, на которую тридцать лет приходила сначала зарплата, а потом пенсия, она разрезала пополам прямо над мусорным ведром. – Мам, так спокойнее, – сказала она и стряхнула обрезки. – Ты же сама видела по телевизору, что творится. Звонят, представляются банком, и люди отдают последнее. А тут у тебя всё под защитой. Я смотрела на две половинки пластика в ведре, среди картофельных очистков. Неприятно было, будто при мне выбросили что-то моё без спроса...

