Мишкины рассказы

— Не веди её сразу домой после ЗАГСа, - шептала Элеонора Павловна у калитки так уверенно, будто речь шла не о живом человеке, а о коробке с хрупким фарфором. - Сначала к нотариусу. Герман всё подготовит. Алёнка подпишет не глядя, она же мягкая. Потом уже будете праздновать. Алёна стояла за голой сиренью у соседского забора, вжимая пальцы в ремешок сумки так сильно, что кожа под ногтями побелела. Утро было февральское, влажное, тусклое. Снег уже осел серыми островками у тротуара, по водостоку стучала талая вода, от чьей-то печки тянуло сырым дымом...

— Ты всё равно никуда не денешься, сказал Вячеслав, когда забрал у Тамары карту Утром он нашёл пустой шкаф и записку на холодильнике. Сначала Вячеслав даже не понял, что увидел. В прихожей было серо от раннего февральского света, старый шкаф стоял с распахнутой дверцей, и на полках, где обычно лежали Тамарины свитеры, шарфы и её аккуратно сложенные футболки, остались только две пустые вешалки и тонкий слой пыли по углам. Он машинально провёл ладонью по верхней полке, будто вещи могли сдвинуться к стене и спрятаться...

— Да не делай из этого трагедию, Ир, - Семён даже не подошёл ближе. - Я маме не чужую машину отдал. Это всё равно в семье. Ирина стояла во дворе дома свекрови, в грязном февральском снегу, и смотрела на свою машину так, будто перед ней был не металл, а что-то куда живее. Светлый кузов уже обляпало коричневой кашей с дороги. На зеркале болталась иконка, которую она не вешала. На заднем сиденье лежал клетчатый плед Людмилы Павловны. То есть всё уже успели устроить не как временную помощь. Как новую норму...