Мишкины рассказы

Бумага легла ровно, как приговор: «Москва — Санкт-Петербург — Москва. Два пассажира». Даты — аккурат под середину ноября, когда Денис клялся, что «в Питере арендаторы, срочно, без меня всё рухнет». На билете даже места были рядом. Не «чтобы обсуждать договор», а чтобы коленками соприкасаться в плацкарте судьбы. Денис замер с кружкой в руке. На кухне пахло манной кашей — я с утра варила её ребёнку, потому что «надо полезное». Ребёнок спал, квартира была тихая, только холодильник вздыхал и часы на стене делали вид, что им всё равно...

Я услышала это из кухни, стоя в коридоре с мокрым зонтом и пакетами из аптеки: — Игорёк, ну что ты как маленький… Надо оформить. Треть — мне. Чтобы я чувствовала себя хозяйкой. А то я тут как квартирантка, — сказала Тамара Сергеевна таким тоном, будто квартира уже давно не моя, а её — просто документы не успели донести. Игорь, мой муж, не возразил. Он даже не кашлянул для приличия. Он только потянул чай, шумно отхлебнул и сказал: — Ну да… Марина поймёт. Она у нас рациональная. Рациональная. Как калькулятор...

Я сказала это почти шёпотом, будто боялась спугнуть собственное решение. Кольцо легко соскользнуло с пальца и негромко звякнуло о стеклянную поверхность тумбочки в прихожей. Этот звук почему-то показался мне громче всех криков, которые были в этом доме за последние месяцы. Андрей стоял напротив, в куртке, с наполовину застёгнутой молнией. Он явно собирался уходить «на пару часов», как он это называл. Его лицо было растерянным, даже обиженным — не лицом виноватого, а лицом человека, у которого неожиданно отобрали привычную роль...

Я проснулась не от будильника и даже не от кошки, которой у нас, к счастью, нет, а от такого крика, будто в квартиру вломились судебные приставы и сразу начали описывать мебель. — Ты опять отдала мою машину своему братцу?! — с яростью орал Максим, сжимая телефон в руке так, будто собирался задушить связь как явление. Я лежала на боку, лицо в подушке, и в первые секунды даже не поняла, о чём речь. В комнате было темно, только экран его телефона светился злым синим светом, как уличный фонарь, который специально светит тебе в глаза...

— Ну что вы к ней липнете, — сказала Тамара Николаевна, не повышая голоса, будто обсуждала цену на картошку. — Она вам никто. Чужая. Сказала это прямо при Маше и Кирилле, за обедом, на своём дачном столе, где всё было «как у людей»: клеёнка с ромашками, тарелки с золотой каймой, селёдка под луком и обязательный компот в трёхлитровой банке. Кирилл с вилкой в руке застыл, как статуя из музея. Маша медленно опустила глаза в тарелку, будто там можно было спрятаться. А я стояла у плиты с кастрюлей борща,...