Мишкины рассказы

Марина сначала даже не поняла, что он сказал именно это. На столе стояли мамины фаршированные перцы, салат с крабовыми палочками в стеклянной миске и бутылка шампанского, которую отец купил специально "по случаю". За окном моросил ярославский дождь, в кухне было жарко, пахло выпечкой и чёрным чаем с бергамотом. Её мать только что поставила перед Игорем тарелку с горячим, а отец неловко улыбался, будто ждал, что сейчас жених рассмеётся и переведёт всё в шутку. Но Игорь не рассмеялся. — Я, честно говоря, думал, будет хотя бы двушка, - добавил он уже спокойнее, будто объяснял очевидное...

Ты здесь никто, - отчеканила Людмила Ивановна, не понижая голоса, и подвинула к себе салатницу так, будто Екатерина и правда не имела права даже на место за этим столом. Андрей сидел напротив, ковырял вилкой котлету и делал вид, что не услышал. За окном моросил мелкий витебский дождь, на батарее сохли детские носки племянницы, которую накануне привозила его сестра, в кухне пахло жареным луком и укропом. Всё было обычным. Только у Екатерины вдруг стало очень тихо внутри. Она медленно положила ложку на край тарелки...

У тебя нет вкуса, сиди дома, - рявкнул Алексей, даже не повернувшись к ней. Он поправлял запонки перед зеркалом, любуясь собой. — Там будут люди, Вика. Серьёзные. Она стояла в дверях спальни, держась за косяк, и чувствовала, как что-то внутри окончательно обрывается. Не резко. Тихо. Как нитка, которую тянули слишком долго. — Отлично, - произнесла Виктория. Он усмехнулся, уверенный, что победил. — Вот и правильно. Отдохни. Он не увидел, как она кивнула. Не ему. Себе. Он не услышал, как в этой короткой паузе закончился их брак...

У меня другая, - сказал он так спокойно, будто сообщил, что задержится на работе, и Максим даже не отвёл глаз от чашки. На блюдце лежала крошка от печенья, в раковине остывала кастрюля после супа, на подоконнике тянулся к стеклу кривой декабрист, который Дарья два года пыталась спасти. Обычный вечер. Только в этом вечере вдруг не осталось ни одной привычной опоры. Она смотрела на него и думала не о той женщине. Не о том, когда всё началось. Не о том, сколько времени он врал, возвращаясь домой с запахом чужого парфюма, который она упрямо принимала за духоту офиса и тесноту маршрутки...

— Что вы сейчас сказали? - спросила Злата тихо. Валентина Петровна поджала губы, будто удивилась, что её вообще кто-то решил переспросить. — То и сказала. Всё должно быть по справедливости. Ты одна в трёхкомнатной квартире живёшь как барыня, а семья ютится. Это неправильно. Серёже нужна опора. Ему нужен дом. А ты что? Тебе одной комнаты хватит. Злата медленно повернула голову к мужу. — Серёжа. Ты тоже так считаешь? Он дёрнул плечом. Неловко. Виновато. Трусливо. — Мам, ну не так резко... Валентина Петровна тут же перебила: — А как ещё? Если по-хорошему не понимают, надо прямо говорить...