Евгений Гаврилов

Если долго смотреть на ведро с крабами, можно понять устройство большинства коллективов, семей и курилок. Ведро стоит на бетонном полу. Внутри — десяток панцирных существ. Каждое из них, будь оно одно, без спешки перевалилось бы через край. Клешни цепко держат край, ноги перебирают ритмично, как поршни. Три минуты — и свобода. Но крабов много. И когда один, нащупав опору, начинает вытягивать своё тело наверх, снизу возникает движение. Другой краб, который тоже мог бы попробовать, но почему-то не пробует, тянет его за заднюю ногу...

Очередной понедельник наступил. А вы всё ещё здесь? Знаете, есть такая эпичная традиция: "Вот прямо с понедельника и начну новую жизнь"? Я даже собрал целую коллекцию таких "понедельников". Вон они, на полочке в закрытой кладовке, пылятся где-то между забытой банкой солёных огурцов и абонементом в спортзал, который прожил дольше, чем хомяк в детстве. Мы как дети малые: ждём, пока стрелки часов встанут в "идеальное положение". Чтобы и звёзды сошлись, и спина не болела, и супруги не пилили, и курс доллара успокоился, и эти ваши интернеты починили...

Знаете, есть такой тип людей? Тех, у кого всегда есть объяснение, почему у вас ничего не получится. Вот ты решаешь: «А не начать ли бегать по утрам?» — а тебе сразу: «Колени убьёшь. Сердце не выдержит. И вообще, бег — это скучно, я вон десять лет собирался, и ничего». Ты думаешь сменить работу, где тебя уже превратили в комнатное растение. А «доброжелатель» с видом Нострадамуса: «Сейчас кризис, через полгода всех сокращают, ты в своём уме? Я бы на твоём месте сидел и радовался». Ирония в том, что...

Есть в жизни такая редкая, почти вымершая порода людей: человек, которому можно писать без контекста. Без предисловий, без «привет, как дела». Просто кидаешь в ночь фрагмент реальности — и он, как надёжный радиоприёмник, ловит твою волну с первого слова. Вот представьте: три часа ночи. Вы на своей кухне, свет не включали — только вытяжка гудит да уличный фонарь рисует на столе желтые полосы. Достаёте из холодильника шмат сала, холодный, чуть запотевший. Отрезаете ломоть — чтобы не толстый, но основательный, с мясной прошивкой...

Смотрел я на днях на свои старые запасы на балконе. Картонная коробка из-под принтера. Лежит себе, пылится. Вдруг подумалось. Если я сейчас достану пылесос, вытрясу пауков и положу туда драгоценное кольцо, которое с алмазом, пусть и мелким, но гордым, — эта коробка мгновенно перестанет быть коробкой. Она станет шкатулкой. Сразу. Волшебство уровня «включи-выключи». Если я вывалю туда остатки вчерашнего плова, брошу огрызок и скомканную сигарету из пепельницы — привет, урна. Всё честно, никакого подвоха...