Евгений Гаврилов

Утро. В голове — плотная, тягучая каша из «надо». Надо заставить себя встать, хотя тело вопит, что оно — винтажный диван. Надо делать этот проклятый кофе, потому что без него сегодня мир не соберётся в фокус. Надо отвечать на сообщения, в которых сплошные «срочно» и «где?». А потом начинается симфония нытья. Дирижируем ею мы сами. Первая скрипка — ноющая спина, которую «продуло где-то». Духовые — мысли о том, как все вокруг не так, и что в нашей молодости трава была зеленее, а погода — посговорчивее...

Знаете, с возрастом меня всё чаще посещает одна простая мысль. Мы все — тот самый рыцарь в пустыне. Прямо сейчас. Уверен, вы в последние часы этого выходного уже успели сразиться с парой огнедышащих тварей, хотя изначально просто хотели попить воды. Напомню притчу, если подзабыли: по пустыне бредет изможденный рыцарь, потерявший всё, кроме меча. Он умирает от жажды. Видит озеро. У озера — дракон. Три дня рыцарь сражается, отрубает две головы, падает без сил рядом с поверженным чудовищем. И тут дракон, тоже еле дыша, спрашивает: «Рыцарь, а ты чего хотел-то?» — «Воды попить»...

Знаете, о чем я мечтаю? Не о новом автомобиле и не о вилле у моря. Мне нужно приложение. Простое, но гениальное. Оно бы тихонечко сидело в телефоне и считало. Не шаги и не калории, а слова. Все слова, которые я листаю в соцсетях. Все эти бесконечные посты, комменты, обсуждения, споры о том, кто кого пережарил в сериале, и фундаментальные дискуссии в родительском чате о том, можно ли приносить в школу мандарины после Нового года. А под вечер, когда я отрываю затекшую шею от экрана, оно бы ласково выдавало: «Дорогой пользователь...

Только что осознал страшную вещь. Я — взрослый. Нет, серьёзно. У меня есть даже бумажка, где это черным по белому написано. И не одна. Я, например, могу официально купить стиральную машину. Или взять кредит. Это как будто мне дали волшебную палочку, но инструкция потерялась при переводе. Я ею машу, пытаясь оплатить налоги, а из неё вылетает конфетти и мысль «а не поиграть ли в танчики?». Мои сверстники — все поголовно взрослые дяди и тёти. Мы собираемся, пьём вино, обсуждаем сорта сыра и боль в пояснице...

Знаете, какая самая страшная иллюзия современного мужчины? Что у него есть выбор. Выбор между «выйти в люди» и «остаться дома». На деле же выбор стоит между «остаться дома» и «пойти в гараж». А если гаража нет — ты как птица без крыла, как кот без усов, как двигатель без масла. Ты просто тихо ржавеешь. Вот и Сергей, переехав в новый район, это остро ощутил. Квартира — мечта. Виды из окна — почти открытка. А душа — скрипит на поворотах, будто в неё песка насыпали. Потому что вокруг — идеальный, стерильный, молчаливый порядок...

Знаете, что меня успокаивает, когда я пятый час лежу на диване, строчу в мессенджере, а в списке дел зловеще подсвечивается пункт «Сделать всё»? История про Моцарта. Да, того самого. Увертюру к «Дону Жуану» он, как известно, написал утром в день премьеры. Уснул за клавесином, если верить легендам. Не за три месяца, не по стратегическому плану на квартал, а в последнюю ночь. И мир получил шедевр. А мы что? Мы, которые составляем списки в блокнот, красиво раскрашиваем календари, делим проекты на спринты… и благополучно откладываем начало на «следующий понедельник»...

Есть в жизни законы, которые не пишут в учебниках. Они — как гравитация для быта. Не зависят от пола, возраста и социального статуса. Узнаёте? Вот, например, Закон транспортного проклятия последней сигареты. Стоишь на остановке. Пусто. Терпение лопается, достаёшь последнюю папиросу, чиркаешь зажигалкой… И тут же из-за угла, нарушая все графики, выплывает твоя маршрутка. Она торжествующе мигает фарами: «Попался, дружок!». И ты стоишь, пряча дымящуюся «последнюю волю», понимая, что только что совершил магический ритуал её вызова...

Пакет вырвали у неё внезапно. Одна секунда — Лидочка смеётся, протягивая банан жирафу, а в следующую — сбивающая с ног тяжесть, рывок, и полупустая авоська с овощами уже в лапах огромного макака. Они были в одном из тех тайских зоопарков, где граница между человеком и дикой природой — условность. Купишь на входе мешок за сотню бат — морковь, яблоки, бананы — и идёшь кормить слонов, оленей, кабанов. Воздух сладкий и влажный, пахнет спелыми фруктами, шерстью и сырой землёй. А по краям дорожек, как серые тени, снуют стайки маленьких мартышек-крабоедов — местные «бомжи»...

Просыпаюсь сегодня с ощущением, будто в череп тихо и настойчиво забивают гвоздь изнутри. «Ветер», — безошибочно диагностирую я ещё до открытия глаз. Подхожу к окну — и вот он, мой персональный синоптик: пакет от «Озона» на уровне третьего этажа исполняет сложный балетный пируэт, зависает в воздухе, словно решает, лететь ли ему к соседней берёзе или продолжить тур по нашему району. Улетает в тёплые края. Пакет свободен, а я — нет. У меня колени. Есть в жизни человека момент, когда его тело из просто тела превращается в многофункциональную метеостанцию...

Обычный день, один из тех, что потом сливаются в одно коричневое пятно пыли и адреналина. Патруль. Жара, от которой плавится не только асфальт, но и мысль. Разведка доложила: возможна угроза. Местный «смотрящий», мальчишка лет десяти, часто торчал у блокпоста — то воды попросит, то сигарету. Юркий, глаза быстрые. В тот день он стоял чуть поодаль. Не просил ничего. Просто смотрел. А потом — движение. Из-за спины мальчишки, из-под бешмета, слишком резкое. Рука, бросок. И в этой руке — не камень, не бутылка...

Знаете, я тут подумал о везении. Все эти разговоры про «бутерброд всегда падает маслом вниз» — это, конечно, классика. Признак невезучего человека. Но я, кажется, понял, в чём главный секрет везунчиков. У них бутерброд падает исключительно икрой вниз. Чёрной. Или хотя бы красной, но обязательно зернистой. И приземляется он аккурат на свежевыглаженную, подброшенную ветром салфетку. Не иначе. Потому что везение — оно не в том, чтобы избежать падения. Оно в том, что даже падение становится удачным. Вспоминается: стоишь в 80-е у автомата с газировкой...