Эмоциональный баланс

— Ты смотрел «Криминальное чтиво»? — Нет. А это что? Вот так мы познакомились. В августе, на дне рождения у общего знакомого. Катя сидела напротив, смеялась раньше, чем кто-то заканчивал шутку, и держала телефон экраном вверх — как человек, который ждёт важного звонка. Или просто всегда так держит. Я подумал: ничего страшного. Двенадцать лет разницы — это не пропасть. Это просто цифра. Я ошибался. Но не так, как вы думаете. Первые недели я был в эйфории. Катя была живой. Не в смысле «живая по сравнению...

Раунд 1. Она просто хочет помочь — Оль, ну ты же понимаешь, что так нельзя, — сказала Марина и поставила чашку на стол. — Ребёнок второй год без режима. Ты сама говоришь, что не высыпаешься. Ну нужно просто взять и сделать. Просто взять и сделать. Оля смотрела в окно. За окном был август — душный, белёсый, без ветра. Марина приезжала каждую субботу. Официально — помочь с Мишкой, пока Олин муж в командировках. На практике — первые полчаса она действительно помогала: кормила, читала, укладывала. А потом садилась на кухне и начинала...

Мне было двадцать два, когда я первый раз надела платье и подумала: «Только бы никто не посмотрел». Не «только бы оно сидело хорошо». Не «только бы не помялось». А именно - только бы не посмотрели. На меня. В этом платье. В этом теле. Я тогда не думала, что это странно. Я думала, что это нормально. Раунд 1. Откуда это берётся — Катюш, ты лучше одевай одежду с длинным рукавом. Вот здесь, — мама касалась моей руки чуть выше локтя, — смотри какие руки толстые. Очень заметно. Мне было тринадцать. Я только пришла из школы...

— Ты серьёзно? Тебе нужны новые сапоги? — Дмитрий смотрел так, будто я попросила яхту. — У тебя же есть сапоги. Есть. Им четыре года. На левом разошлась молния, и я каждое утро смотрю на неё и думаю: надо починить. Не купить — починить. Потому что покупать — это дорого, это лишнее, это может подождать. Я промолчала тогда. Убрала молнию под брюки и пошла на работу. Это было девять лет назад — и примерно так выглядел каждый второй разговор про деньги в нашем браке. Раунд 1. Сапоги, халат и голос мамы Мы поженились в 2017-м...

— Ты вообще думаешь о семье? — спросил Игорь. Он стоял в дверях спальни и смотрел, как я складываю вещи в чемодан. Спокойно смотрел. Голосом ровным, как у человека, который уже всё решил за меня. Я не ответила. Положила блокнот — тот самый, с итальянскими словами, купленный девять лет назад — между свитером и зарядкой. Закрыла молнию. Три месяца в Барселоне. Раунд 1. Курсы итальянского, ипотека и «ты сама потом скажешь спасибо» Это было в феврале 2017-го. Нам было 29 и 32, Кирюше — пять лет, ипотека — свежая, как порез...

Первой это спросила Катя. Мы только сели, я ещё не успел снять куртку. «А ты на чём приехал?» Я ответил честно — на метро. Пауза. Потом разговор как-то сам собой стал короче, вопросы — реже, взгляд — мимо. Через сорок минут она сказала, что ей рано вставать. Я не придал значения. Бывает. Но потом была Оля. Потом Наташа. Потом ещё четыре женщины за три месяца — и у каждой второй, примерно в первые двадцать минут, звучал один и тот же вопрос в разных обёртках. «А на чём ездишь?» «Машина есть?» «Ты на своей приехал или на такси?» К восьмому разу я перестал удивляться...

— Лучше бы фарш купил, — сказала Марина. — А не конфеты. Антон поставил пакет на стол. — А ты попробуй сама заработай сначала, — ответил он. — Потом учи. Катя сидела в углу и смотрела в телефон. Делала вид, что не слышит. Давно научилась. Раунд 1. Ноябрь, сезон закончился Они познакомились в 2023-м. Марине — тридцать два, двое дочерей от первого брака, служба в полиции, уже подала заявление на перевод в Екатеринбург. Антону — тридцать пять, мастер на все руки, идей вагон, ни одна до конца. На шестом месяце знакомства — беременность...

— Ты никогда ничего не хочешь, — сказал он. Спокойно, почти весело. Катя стояла у раковины и мыла его кружку. Одиннадцатый год подряд мыла его кружку — после того, как он уходил спать, не спрашивая, хочет ли она чаю. — Именно, — ответила она. — Потому что я устала хотеть одна. Игорь засмеялся. Решил, наверное, что она шутит. Через двадцать минут Катя собрала сумку — зубная щётка, свитер, документы — и вышла из квартиры. Ноябрь. Первый час ночи. Ни записки. Раунд 1. Пятница за пятницей Они познакомились в 2015-м...

— Мам, а ты завтра куда идёшь? Я как раз завязывала шнурок. Октябрь, холодно, собиралась в магазин. — В магазин, Ира. — Одна? Я выпрямилась. Посмотрела на телефон. Восемь утра. — Одна, — сказала я. — Как обычно. Пауза. Та самая пауза, после которой всегда шло продолжение. — Просто я думала, может, я заеду, помогу... — Ира, я иду за хлебом. Не на Северный полюс. Она засмеялась. Но что-то в этом смехе было не смешное. Я положила трубку, вышла в октябрьское утро и подумала: это уже девятый звонок за неделю...

— Галина, значит. Красивое имя, — сказал Денис и посмотрел на меня так, как смотрят на блюдо, которое принесли не то. Мы стояли у калитки. Виктор что-то нёс из машины и не слышал. Я улыбнулась и подала руку. Четыре месяца мы встречались с его отцом. Спокойно, без спешки. Виктор — пятьдесят четыре года, неторопливый, говорит медленно, взвешивает каждое слово. Из тех, кто не заполняет тишину. Я привыкла к тишине. Одиннадцать лет за прилавком — это примерно столько же лет умения ждать, пока человек сам скажет, что ему нужно...

— Ты останешься на ужин? — спросила Лена, не оборачиваясь от плиты. Я сидел на кухне и смотрел, как Варя рисует что-то фломастерами за углом стола, высунув язык. Миша играл в комнате, громко — намеренно громко, — и я уже знал: это означало, что он недоволен моим присутствием. — Остаюсь, — сказал я. И остался. Как оставался каждый вечер последние три недели. Только в тот момент я ещё не понимал, что «остаться на ужин» и «остаться в этой жизни» — это были очень разные вещи. Мы познакомились в начале лета...

Волос был не мой. Длинный, светлый — почти белый у корня, тёмный к концу. Крашеный, это было видно сразу. Я нашла его на его подушке, когда меняла постельное — просто потянула наволочку, и он выпал. Я стою и держу его двумя пальцами. Мои волосы тёмные. Всегда были тёмными. Игорь был в командировке. Я вернулась от мамы на три дня раньше — перебронировала билеты, что-то не сложилось. Квартира была убрана. Слишком убрана — не так, как убираю я. Я оставляю вещи на своих местах, просто вытираю пыль. Здесь всё было сдвинуто на несколько сантиметров...