Эмоциональный баланс

— Это не наш стиль, — сказала Тамара Игоревна, и карандаш прошёлся по эскизу так, будто вычёркивал имя. Юля стояла рядом и смотрела, как её штора для гостиной превращается в штору для приёмной какого-то другого дома. Мила у окна складывала образцы ткани и делала вид, что не слышит. Шесть лет она делала вид, что не слышит. Ателье Тамары Игоревны существовало двадцать четыре года. Оно начиналось с одной швейной машинки в съёмной комнате и заканчивалось теперь особняками на набережной, где шторы шили по три недели, а разговор с клиентом укладывался в семь фраз и три минуты...

— Опять в очках сидишь, Вадим? — Геннадий Петрович откинулся на стуле так, что тот скрипнул под его весом. — Смотри, не урони их, а то вообще из-за стола не найдешь, где выходить. За столом засмеялись — тесть умел так пошутить, чтобы смех получился сам собой, без приглашения, будто над этой фразой смеяться было положено по умолчанию. Вадим молча долил себе чаю из большого фарфорового чайника и поставил чашку обратно на блюдце — аккуратно, без звука. Шестой год он приходил на эти воскресные обеды...

— Дайте сюда карту, я сама разберусь, где вы напутали. Регина Аркадьевна отодвинула Юлю плечом и шагнула к столу, не дожидаясь приглашения. Трость дважды стукнула об пол — коротко, требовательно, будто вызов на ковёр. Матвей вёл её тринадцать месяцев. Восьмой визит за год — и снова сорок минут вместо пятнадцати, потому что она не садится, пока не выскажется. За дверью ждали ещё четверо, и время, которое она у них забирала, никто не возвращал — три часа двадцать минут набежало за год, если считать по-честному...

Ирина нашла конверт случайно — искала запчасть для велосипеда среди старых банок с краской в гараже. Плотный, перетянутый резинкой, он лежал в глубине верхней полки, за коробкой с зимней обувью. Деньги. Много, ровными пачками. Она опустилась на низкий табурет и держала конверт в руках, будто взвешивала его вес. Потом положила обратно, туда же, откуда взяла. Игорь был на работе. Она включила его старый ноутбук, тот, что стоял без дела уже год, «для фильмов». Пароль она знала — сама когда-то его придумала...

— Окс, спаси меня, — голос в трубке звучал так, будто где-то горит дом. — Мне нужен новый логотип для «Милы». К пятнице. Ты же гений, ты за вечер сделаешь. Оксана посмотрела на часы над плитой. Половина одиннадцатого, среда, вторая неделя января. — Юль, это не вечер работы. Это дня три минимум. — Ну ты справишься быстрее, ты всегда справляешься быстрее всех. На кухне тихо гудел чайник. Оксана переложила телефон в другую руку, чтобы налить воду, и на секунду замолчала — не от растерянности, а потому что уже привыкла: паузы в этом разговоре ничего не меняют...