Мрак под луной

В нашей деревне её называли просто — Марья. Она жила в доме на сваях, прямо над водой, и к ней не ходили даже рыбаки за благословением на улов. Говорили, что она не дышит, потому что её лёгкие полны речной воды. Но когда мой сын провалился под зимний лёд, я пошёл именно к ней. Она сказала, что вернёт его. Просто нужно кое-что принести. Кое-что лёгкое. Кое-что тёплое. И я принёс. Деревня Зимуха умирала от холода и безнадёжности. Топили чем попало, спивались, окна в домах смотрели в мир пустыми, затянутыми инеем глазницами...

Когда риелтор сказал, что квартира «с характером», я подумал — ну, кирпичные стены, может, лепнина. Оказалось, характер был у Эдуарда Вениаминовича. Он умер в этой трёшке в 1987 году от инфаркта, вызванного кривой полкой. Я понял это в первую же ночь. Проснулся в три часа от звука дрели. Включаю свет — никого. Но полка в ванной, которая вчера висела кривой на два градуса, теперь висела идеально ровно. Рядом лежала записка, написанная аккуратным почерком на запотевшем зеркале: «Уровень — не роскошь, а необходимость...

Текст, который вы не должны читать вслух после заката... Урал — это не горы. Это шрам на теле Земли. Древний, кровоточащий шрам, сквозь который просачивается то, что должно было остаться в других мирах. Здесь время не течёт — оно застывает, как янтарь в смоле. Здесь камни помнят крики первых жертв, а ветер до сих пор шепчет имена тех, кто осмелился нарушить запрет. Вы хотите знать правду? Правда не хочет, чтобы её знали. Но если вы всё ещё читаете... слушайте. I. ГОРА, КОТОРАЯ ГОЛОДАЕТ Перевал Дятлова...

Дорога к пасеке деда Евсея шла через лес, где деревья росли так густо, что дневной свет пробивался сквозь кроны лишь тонкими, болезненно-бледными лучами. Алексей, городской журналист, приехал сюда писать материал о традициях Медового спаса. Он представлял себе идиллическую картину: золотистые соты, улыбающегося старика-пасечника, запах липового цвета и тёплого воска. Но когда он увидел пасеку, что-то внутри него сжалось от необъяснимого холода. Ульи стояли неровно, будто их расставила пьяная рука...