Пометки на полях: чужие слова в чужих книгах

Когда риелтор сказал, что квартира «с характером», я подумал — ну, кирпичные стены, может, лепнина. Оказалось, характер был у Эдуарда Вениаминовича. Он умер в этой трёшке в 1987 году от инфаркта, вызванного кривой полкой. Я понял это в первую же ночь. Проснулся в три часа от звука дрели. Включаю свет — никого. Но полка в ванной, которая вчера висела кривой на два градуса, теперь висела идеально ровно. Рядом лежала записка, написанная аккуратным почерком на запотевшем зеркале: «Уровень — не роскошь, а необходимость...

Текст, который вы не должны читать вслух после заката... Урал — это не горы. Это шрам на теле Земли. Древний, кровоточащий шрам, сквозь который просачивается то, что должно было остаться в других мирах. Здесь время не течёт — оно застывает, как янтарь в смоле. Здесь камни помнят крики первых жертв, а ветер до сих пор шепчет имена тех, кто осмелился нарушить запрет. Вы хотите знать правду? Правда не хочет, чтобы её знали. Но если вы всё ещё читаете... слушайте. I. ГОРА, КОТОРАЯ ГОЛОДАЕТ Перевал Дятлова...

Я купил его на блошином рынке за сотню рублей. Старый монокль — латунная оправа, поцарапанное стекло, тонкая цепочка, пропахшая чужим потом и сыростью. Продавец — сухой старик с бельмом на левом глазу — не взял деньги сразу. Он долго смотрел на меня, потом прошептал: — Он показывает правду. Но правда, парень, не для всех. Кто не выдержит — останется там. Я посмеялся. Мало ли сумасшедших на барахолке. Дома, под дождём, который третьи сутки бил в окна, я протёр стекло и вставил монокль в правый глаз...

Я купил его на блошином рынке у старухи, у которой не было глаз. Она сказала: «Он показывает не север. Он показывает то, что ты ищешь. Но будь осторожен — иногда то, что мы ищем, ищет нас». Я посмеялся. Теперь я иду по лесу, и стрелка компаса дрожит, указывая на моё собственное сердце. Оно ищет меня. И оно уже близко. Я коллекционирую старинные вещи. Не потому что они дорогие — просто в них есть что-то настоящее. Память. История. Чужая жизнь. Поэтому когда на блошином рынке я увидел этот компас, то сразу понял — он должен стать моим...

Вы спрашиваете, откуда я беру идеи? Это, пожалуй, самый популярный вопрос, который мне задают, после вопроса «Почему ваш кот смотрит на меня как на просроченный корм?». И знаете что? Я отвечу. Я отвечу на все ваши вопросы сразу...

Этот сорт называется «Белый налив». Соседка тетя Вера говорила, что они самые сладкие. Но когда мы закопали тетю Веру под старой яблоней, яблоки изменили вкус. Теперь они пахнут железом и падают с мерзким стуком, даже когда нет ветра. Я ненавижу дачу. Ненавижу с детства. Но когда в городе начался этот ад с карантином и пустыми полками в магазинах, старая фазенда на шести сотках стала спасением. Жена сказала: «Поехали, там воздух, природа, выживем». Дом покосившийся, но еще крепкий. Участок зарос так, что крапива доставала до пояса...