Мрачные истории

Они все умерли в тот вечер. Мать, отец, сестра. Я тоже должен был. Но смерть отказалась от меня, как брезгливая хозяйка от гнилого яблока. Теперь я сижу в палате с мягкими стенами и бьюсь головой о пол, пытаясь выбить из неё то, что я видел. Но я не умру. Я никогда не умру. Оно не позволит. Меня зовут Андрей. Или звали. Теперь у меня нет имени, есть только номер на браслете — 17-Б. Так меня называют санитары, когда приносят еду и смотрят сквозь меня стеклянными глазами. Я для них не человек. Я — диагноз, койко-место, история болезни...

Работа ночного сторожа на старом кладбище — не самая страшная профессия. По крайней мере, я так думал, пока не увидел, как свежая могила сама разрывает себя изнутри. Но самое жуткое случилось позже: покойник встал, отряхнулся и вежливо попросил у меня закурить. Он сказал, что проголодался за три дня под землёй. Мне было сорок три, когда я остался без работы, без жены и без смысла жизни. Завод закрыли, жена ушла к какому-то менеджеру из райцентра, а в кармане — дыра размером с мою бывшую зарплату...

Я нашёл этот дневник в съёмной квартире, когда хозяйка попросила вскрыть дверь. В комнате стоял запах сырой земли, а под кроватью зияла яма, уходящая глубоко вниз. Последняя запись в тетради обрывалась фразой: «Он пришёл. Мы теперь вместе». Я заглянул в яму и увидел два скелета, лежащих в обнимку. У одного из них всё ещё росли волосы. Дневник Елизаветы М. (найден при вскрытии квартиры № 44) 7 сентября Я сделала это. Господи, как же я боюсь, но и радуюсь одновременно. Денис наконец-то меня заметит...

Дед оставил мне дом с единственным условием: «Никогда не открывай чугунную дверь в подвале». Я посмеялся. А через месяц забыл. Теперь каждую ночь из подвала доносится влажное дыхание, а на полу в кухне появляются мокрые следы. Оно ждёт, когда я спущусь покормить его снова. Дед умер тихо, во сне. Мне позвонил нотариус: «Ваш дед, Игнат Семёнович, оставил вам дом в деревне Омуты». Я деда почти не знал — родители давно уехали в город, оборвав все связи. Говорили, что старик был со странностями: жил отшельником, ни с кем не общался...

Говорят, на 242‑м километре трассы есть место, где техника будто сходит с ума. Водители рассказывают, что моторы внезапно глохнут без всякой причины, фары начинают мигать, а навигатор будто теряет связь с миром и показывает, что машина стоит на месте, хотя она едет. Однажды дальнобойщик Игорь вёз груз из Воронежа в Ростов. На подъезде к этому участку небо затянуло тяжёлыми тучами, и воздух стал тяжёлым, будто перед грозой, хотя дождя не было. На 242‑м километре мотор зачихал и заглох. Игорь вышел проверить — всё выглядело нормально...

Этот сорт называется «Белый налив». Соседка тетя Вера говорила, что они самые сладкие. Но когда мы закопали тетю Веру под старой яблоней, яблоки изменили вкус. Теперь они пахнут железом и падают с мерзким стуком, даже когда нет ветра. Я ненавижу дачу. Ненавижу с детства. Но когда в городе начался этот ад с карантином и пустыми полками в магазинах, старая фазенда на шести сотках стала спасением. Жена сказала: «Поехали, там воздух, природа, выживем». Дом покосившийся, но еще крепкий. Участок зарос так, что крапива доставала до пояса...