Бестиарий: Нечисть и Нежить

Город дышал туманом и неоновым светом, не подозревая, что в его венах поселилась древняя, нечеловеческая тень. Пять человек. Пять совершенно разных жизней, которые никогда не пересеклись бы в этом мегаполисе, если бы не Одна Деталь. Им всем пришел один и тот же Подарок. И за ним пришел Он. Существо, которое позже в закрытых полицейских протоколах назовут «Аномалией», не имело имени. Это была тощая, неестественно высокая фигура, чей рост превышал три с половиной метра. Оно двигалось бесшумно, но его суставы издавали тихий хруст, напоминающий ломание сухих веток...

Ведьмин круг был начерчен идеально ровно. Даже слишком. Аркадий Семёнович, бухгалтер на удалёнке и некромант-любитель по выходным, с гордостью оглядел свою работу. Мел не крошился, свечи были расставлены по всем правилам, а вместо жертвенного агнца (которого было жалко, да и дорого) в центре лежала распечатанная налоговая декларация за прошлый год. — Ну, — прошептал он, потирая руки, — на этот раз всё получится. Вызову духа, заключу контракт на финансовое благополучие, и прощай, ипотека! Он начал читать заклинание...

Он сказал мне это, когда я вонзила нож ему в сердце. Умирая, он улыбался, а изо рта текла чёрная кровь. «Я вернусь, — прошептал он. — Не в этой жизни, так в следующей. Не в этом теле, так в другом. Я буду приходить, пока ты не станешь моей. Ты сама меня позвала». Теперь каждую ночь я слышу его шаги за дверью. И с каждым разом они всё ближе. Меня зовут Вера. Мне тридцать четыре, и я убила человека. Нет, не так. Я убила не человека. Я убила колдуна. И это, как выяснилось, было самой большой ошибкой в моей жизни...

В нашей деревне её называли просто — Бабка. Она жила на отшибе, у самого болота, и к ней не ходили даже пьяные мужики за самогоном. Говорили, что она не умирает уже лет сто. Но когда умерла моя мать, я пошёл именно к ней. Ведьма сказала, что вернёт мать к жизни. Просто нужно кое-что принести. Кое-что маленькое. Кое-что тёплое. И я принёс. Деревня Заболотье умирала медленно. Молодёжь уезжала, старики доживали своё, дома врастали в землю, как грибы после дождя. Я вернулся туда только из-за похорон матери...

Меня укусили в лесу, когда мне было двенадцать. Мама сказала — одичавшая собака. Врачи сказали — заражение крови. Никто не поверил, что тварь ходила на двух ногах и смотрела человеческими глазами. Теперь мне двадцать восемь, и каждое полнолуние я запираю себя в подвале. Но сегодня замок не выдержал. И луна уже взошла. Деревня наша стояла у самого леса — семь дворов, колодец с журавлём и церквушка без купола. Я рос обычным пацаном: гонял гусей, воровал яблоки у соседей, боялся темноты. Пока не случился тот августовский вечер...

Лесник говорил: «Не ходи в чащу после заката. Хозяин не любит». Я смеялся, пока не увидел его. Теперь я стою на опушке, но не могу сделать ни шагу. Потому что ноги мои — корни, руки — ветви, а в кроне запутались чьи-то крики. Леший не убивает. Он просто делает так, что ты становишься частью леса. Навсегда. Меня звали Глеб. Теперь у меня нет имени, только шум листвы в голове. Но я ещё помню, как всё началось. Я расскажу, пока кора не сомкнулась на губах. Я приехал в Заозёрье за наследством. Двоюродный дядька оставил мне избу на краю леса...