Доктор online

Расстроенная Кетти растерянно взяла ключик из его рук и тихо произнесла: — Тебе в самом деле он больше не нужен? Держа на раскрытой ладони маленький блестящий ключ, Кетти почувствовала, что ее рука сейчас...

Все было хорошо, пока не наступило это кoшмарное утро. На какую-то долю секунды ей показалось, что где-то наверху отключили солнечный свет и кромешная тьма накрыла ее с головы до ног в тот момент, когда прозвучали эти резкие слова: — Поймите, вы больше нам не подходите. Ваше время прошло. Мы разрываем с вами контракт. — То есть как разрываете? — Зрители не приняли ваш новый образ повзрослевшей девушки, а играть милых девочек-подростков вы уже не сможете. Так что, прощайте! Ну вот и все. Актриса Дина Дурбин сейчас покинет голливудскую студию, которую она когда-то в одиночку спасла от разорения...

Тогда ей казалось, что зима 1918 года станет самым счастливым временем в ее жизни. Все это было так давно. Действительно ли существовало то прошлое, которое она помнит? Далекий заснеженный Киев под низким синим небом, где она родилась в ноябре 1900 года...

Большего унижения Мари не могла себе представить. Ей казалось, что на улицах маленького швейцарского городка Бёцена теперь все взгляды прикованы к ней, а за ее спиной раздаются смешки. Отец-пастор как мог утешал дочь, но в глазах Мари стояли слезы...

Два года, целых два мучительных года инженер Роберт Эдуардович Классон, выпускник Петербургского технологического института, безуспешно ухаживал за Наденькой, но взаимности не получил. Как-то он провожал Надю домой...

Прошло еще несколько дней, но злые языки не умолкали. Желтая пресса старательно продолжала муссировать тот факт, что знаменитый художник "исписался" и докатился до позорного плагиата. Константин Яковлевич поспешно запер дверь своей петербургской квартиры и вышел на улицу купить свежих газет. Подняв воротник пальто, он постарался незаметно проскочить мимо швейцара. В свои пятьдесят два Крыжицкий был все еще красив - импозантный, подтянутый, с бородкой-эспаньолкой. Лучше бы он не читал этих пасквилей! Развернувшаяся в прессе полемика совершенно расстроила его...

Глубокой ночью Тамара стояла у окна и смотрела на спящий город. Ее немного трясло от yжаса и мeрзости случившегося. Могла ли она предвидеть, что это неизбежно? И да, и нет. Оставалась какая-то надежда, нет - тень надежды, что ей каким-то немыслимым, невероятным образом удастся избежать всего этого... Но не удалось. За ее спиной, вольготно раскинувшись на кровати, громко храпел совершенно счастливый белобрысый немолодой швед. Отчаявшаяся Тамара была готова принести в жертву что угодно, лишь бы Тадеуша,...

Этот последний год, прошедший в холодной вражде и взаимных упреках, вконец его измотал. Что ему делать, он совершенно не представлял. Запутался окончательно. При воспоминании о Кате его сердце сжалось. Катюша еще в феврале ушла от мужа, а он все медлил: жена вот-вот должна была родить. Поблекшее лицо Гаянэ, искаженное гримасой недоумения и детской обиды, вдруг встало у него перед глазами, заставив Евгения Львовича поморщиться. Если жена потребует объяснений, он может не сдержаться. Ему нужно уйти из дома, проветриться, отогнать от себя неотступные мысли, иначе он просто сойдет с ума...

В нее было просто невозможно не влюбиться. Какие глаза, какая гордая осанка! Год назад она позировала для его картины "Дуэт". Но тогда он подумал: слишком молода, слишком красива, слишком избалована... Он изводил себя мыслями, что Мари - это соблазн, искушение, от которого нужно бежать. О да, такая красотка знает себе цену! Дочка директора ткацкой фабрики Макса Трипке, подающая надежды юная художница Мари, милая недотрога, была для него слишком хороша. Да и совсем молода - ей всего двадцать лет, а ему было почти сорок...

Прямоугольник конверта, одиноко лежащий на столе, отозвался небывалой тоской в сердце и чудовищной догадкой: все-таки ушла, бросила. Он не любил неожиданных признаний, как и вообще всего неожиданного. Записка подтверждала, что жена все-таки ушла. Последующие дни стали для него кошмаром. Своим круглым детским почерком на ломаном русском Эстер писала: "Daniel я пошла в закс развести. Ты не сердис, можно будет если ты захочеш встречатся и быть хорошими друзьями. Я вижу, что я тебе тягостна. Daniel помни только что люблю также и даже сильнее...

Глядя на эту счастливую смеющуюся молодую мать, нежно прижимающую к себе маленького сына, совершенно невозможно было предположить, что эта женщина - шпиoнка, которая может расстроить отношения между Германией и Францией на пороге Второй миpовой вoйны. Красота в сочетании с блестящим умом может творить чудеса. Это сейчас она деловитая, подтянутая, научившаяся ничем не выдавать своих эмоций, а тогда - в двадцать два года - дрожала как осиновый листок в своей цигейковой шубке на автобусной остановке венской площади с маленьким чемоданчиком, в котором были только два платья и смена белья...

Это было похоже на наваждение. Всюду она, она, она. Безупречное пластичное тело и выразительное лицо с драматически горящими глазами под разлетом темных бровей. В его Вселенной была лишь одна женщина. И, самое ужасное, что ни один план соблазнения с этой русской не работал. Он, с юных лет, привыкший к легким победам над женщинами, не понимал, почему она не отвечает ему взаимностью. Ольга неизменно с ангельской улыбкой отвечала: — Вы меня компрометируете своим поведением. Знакомство художника Пабло...