Доктор online

Этот последний год, прошедший в холодной вражде и взаимных упреках, вконец его измотал. Что ему делать, он совершенно не представлял. Запутался окончательно. При воспоминании о Кате его сердце сжалось. Катюша еще в феврале ушла от мужа, а он все медлил: жена вот-вот должна была родить. Поблекшее лицо Гаянэ, искаженное гримасой недоумения и детской обиды, вдруг встало у него перед глазами, заставив Евгения Львовича поморщиться. Если жена потребует объяснений, он может не сдержаться. Ему нужно уйти из дома, проветриться, отогнать от себя неотступные мысли, иначе он просто сойдет с ума...

В нее было просто невозможно не влюбиться. Какие глаза, какая гордая осанка! Год назад она позировала для его картины "Дуэт". Но тогда он подумал: слишком молода, слишком красива, слишком избалована... Он изводил себя мыслями, что Мари - это соблазн, искушение, от которого нужно бежать. О да, такая красотка знает себе цену! Дочка директора ткацкой фабрики Макса Трипке, подающая надежды юная художница Мари, милая недотрога, была для него слишком хороша. Да и совсем молода - ей всего двадцать лет, а ему было почти сорок...

Прямоугольник конверта, одиноко лежащий на столе, отозвался небывалой тоской в сердце и чудовищной догадкой: все-таки ушла, бросила. Он не любил неожиданных признаний, как и вообще всего неожиданного. Записка подтверждала, что жена все-таки ушла. Последующие дни стали для него кошмаром. Своим круглым детским почерком на ломаном русском Эстер писала: "Daniel я пошла в закс развести. Ты не сердис, можно будет если ты захочеш встречатся и быть хорошими друзьями. Я вижу, что я тебе тягостна. Daniel помни только что люблю также и даже сильнее...

Глядя на эту счастливую смеющуюся молодую мать, нежно прижимающую к себе маленького сына, совершенно невозможно было предположить, что эта женщина - шпиoнка, которая может расстроить отношения между Германией и Францией на пороге Второй миpовой вoйны. Красота в сочетании с блестящим умом может творить чудеса. Это сейчас она деловитая, подтянутая, научившаяся ничем не выдавать своих эмоций, а тогда - в двадцать два года - дрожала как осиновый листок в своей цигейковой шубке на автобусной остановке венской площади с маленьким чемоданчиком, в котором были только два платья и смена белья...

Это было похоже на наваждение. Всюду она, она, она. Безупречное пластичное тело и выразительное лицо с драматически горящими глазами под разлетом темных бровей. В его Вселенной была лишь одна женщина. И, самое ужасное, что ни один план соблазнения с этой русской не работал. Он, с юных лет, привыкший к легким победам над женщинами, не понимал, почему она не отвечает ему взаимностью. Ольга неизменно с ангельской улыбкой отвечала: — Вы меня компрометируете своим поведением. Знакомство художника Пабло...