Чужие судьбы

Олег позвонил в пятницу вечером, когда я уже мысленно распределяла выходные: субботний поход в парк с детьми, воскресный бранч, может, кино. «Мам с Ингой к нам приедут завтра с утра, на выходные», — сказал он буднично, будто сообщил о погоде. Я стояла у плиты, помешивая суп. Ложка замерла. — На выходные? — Ну да. Мама давно хотела увидеться с внуками. — Олег, ты мог бы спросить меня. Он молчал. Я слышала, как по телефону шуршит ветер: он курил на улице возле офиса. — Лен, ну что такого? Два дня. Мама соскучилась...

Гражданская панихида. Морг на окраине города, зал с низкими потолками и запахом гвоздик. Я стою у открытого гроба, смотрю на лицо мужа. Пятнадцать лет вместе. Александр умер три дня назад от инфаркта. Ему было пятьдесят восемь. Дверь со скрипом открывается. Входит молодой мужчина в тёмном костюме. Незнакомый. Высокий, худой, холодные серые глаза. Он подходит к гробу. Смотрит на Александра долго, без единой эмоции. Потом достаёт из внутреннего кармана белый конверт. Поворачивается ко мне. «Вы Ирина?» Я киваю...

Получила премию 140 тысяч рублей. Радовалась весь день. Пришла домой, сказала мужу. Он обнял меня: «Отлично! Маме как раз на операцию хватит». Я замерла. Это уже третий год подряд. Первую премию получила три года назад. 85 тысяч рублей за перевыполнение плана продаж. Я мечтала об этих деньгах полгода. Планировала купить себе пальто, маме помочь с ремонтом, отложить на отпуск. Пришла домой счастливая. Сергей обнял меня. «Молодец! Слушай, у брата свадьба через месяц. Давай ему поможем? Тысяч 40» Я растерялась...

— Ты здесь прислуга, а не хозяйка, — заявила золовка на пятый день после свадьбы. Я обернулась к мужу, он стоял рядом и кивнул. В этот момент я поняла, что вышла замуж не за мужчину. За маменькиного сынка. Мы поженились в мае. Красивая церемония, белое платье, счастливые лица. Игорь обещал мне любовь и заботу. Я верила каждому слову. Знакомы были восемь месяцев. Он казался хорошим: внимательный, ласковый, заботливый. Немного зависимый от мнения матери, но я думала, это пройдёт после свадьбы. Не прошло...

Шесть лет я терпела, улыбалась и делала вид, что всё нормально. А потом Тамара Григорьевна переставила детскую кроватку без спроса, и что-то внутри меня щёлкнуло. Навсегда. Тамара Григорьевна вошла без стука. Как всегда. Я стояла на кухне, кормила восьмимесячного Мишку пюре из кабачка, и услышала, как в прихожей щёлкнул замок. Не звонок. Не стук. Замок. Потому что у неё были свои ключи, которые она сделала втайне от нас ещё три года назад. «Ну что, опять кабачок? Ребёнку мясо нужно», сказала она вместо «здравствуй»...