Чужие судьбы

Надя лежала на кушетке. Врач водила датчиком по животу. Шестой месяц беременности. Второе УЗИ. Рядом стоял Миша. Напряжённый. Свекровь Зоя Михайловна сидела на стуле. Руки сжаты на коленях. Они ждали. Молча. Надя чувствовала давление. Тяжёлое. Липкое. Врач всматривалась в экран. — Вот здесь видно, говорила она. Ножки. Ручки. Сердечко бьётся хорошо. — Пол, резко спросила Зоя Михайловна. Скажите пол. Врач помолчала. Посмотрела на Надю. Потом на свекровь. — Девочка, сказала она тихо. Тишина. Зоя Михайловна всплакнула...

Вера сидела на кухне. За окном октябрь. Дождь. Одиннадцать вечера. Она готовила ужин. Сергей задерживается. Опять. Дважды в неделю минимум. Вторник. Пятница. Иногда суббота. "Задержусь на работе, не жди с ужином". Вера кивала. Готовила. Ждала. Он приходил за полночь. Целовал в лоб. Благодарил за ужин. Уходил в душ. Она мыла посуду. Ложилась спать. Смотрела в потолок. Когда это стало нормой? Когда она перестала спрашивать? Когда приняла? Вера не помнила. Граница размылась. Постепенно. Незаметно. Семь лет назад была первая...

Алла сидела на кухне. Пила кофе. За окном март. Её день рождения. Тридцать восемь. Игорь ушёл на работу в восемь утра. Не поздравил. Не обнял. Даже не вспомнил. Пятый год подряд. Она допила кофе. Поставила чашку в мойку. Посмотрела на календарь. Двадцать третье марта. Красным обведено. Она сама обвела. Месяц назад. Думала, муж заметит. Не заметил. Первый год она ждала. Весь день. Может, сюрприз готовит? Вечером придёт с цветами? Игорь пришёл в девять. Усталый. Сел ужинать. — Как день? спросила Алла...

Лиза стояла у окна. За стеклом март. Серый, мокрый. На кухне гремела посуда. Тамара Ивановна мыла чашки. — Лиза, у тебя моющее средство какое-то неправильное, сказала свекровь. Плохо пенится. Надо другое купить. — Хорошо, ответила Лиза. Она не помнила, когда начала отвечать так автоматически. Хорошо. Ладно. Куплю. Сделаю. Тамара Ивановна жила с ними уже полгода. Постоянно. Её комната, её вещи, её правила. А началось всё три года назад. Первый год после свадьбы Тамара Ивановна приезжала раз в месяц...

Марина стояла у окна. За стеклом октябрь. Серый, дождливый. В квартире пахло поминальным обедом. Родня Виктора расселась за столом. Ирина громко говорила о дележе наследства. — Квартира трёхкомнатная, тётя Зина жила одна. Дачу тоже надо оформить. И вклады. Мама говорила, что там прилично. Виктор кивал. Жевал пирожок. Марина смотрела на мужа. Он не защищал её никогда. Молчал, когда Антонина Сергеевна называла невестку чужой. Кивал, когда мать говорила, что всё достанется сыну. Пятнадцать лет Марина терпела...

Катя открыла дверь. На пороге стояла Валентина. Двоюродная тётка со стороны отца. Рядом три огромных баула. — Катюха! расплылась тётка в улыбке. Вот приехала. На месячишко подлечиться. В городе врачи лучше. Катя молчала. — Ну что стоишь? Помоги вещи занести. — Валентина, ты предупреждала, что приедешь? — А зачем? Мы же родня. Пустишь, конечно. Катя посмотрела на баулы. На самодовольное лицо тётки. На её руки, сложенные на груди в ожидании. — Нет, сказала она спокойно. — Что нет? — Не пущу. Валентина рассмеялась...

Настя открыла холодильник. Пусто. Йогурт, который она купила вчера, исчез. Сыр тоже. Остались огурец и кетчуп. Она закрыла дверцу. Посмотрела на часы. Восемь вечера. Света сидела в гостиной, смотрела сериал. На журнальном столике стояли пустые упаковки от йогурта. — Света, ты съела мой йогурт? спросила Настя. — А что? ответила золовка, не отрываясь от экрана. Я голодная была. Ты же не жадная. Настя прошла на кухню. Достала телефон. Написала Денису: "Твоя сестра доела последнюю еду. Холодильник пустой"...

Оля стояла в коридоре. Ребёнок сопел на руках, тёплый, тяжёлый. Из кухни доносились голоса. Валентина Петровна и Максим. Оля шла за водой. Остановилась у дверного проёма. — Внук есть, наследник есть, говорила свекровь. Теперь разводись спокойно. Я сама воспитаю. А эта пусть алименты платит. Молчание. — Максим, ты слышишь меня? — Слышу, мам. — И что молчишь? — Думаю. — О чём тут думать? Десять лет она тебе ребёнка не давала. Теперь дала, и хватит. Зачем она тебе? Разведёшься, найдёшь нормальную женщину...

Калитка скрипнула. Вера вышла из машины, достала сумку с продуктами. Игорь уже шёл к дому, Ольга стояла на крыльце, руки в боки. — Приехали, наконец-то, сказала золовка. Вера, ты в малую комнату, как обычно. Игорь, помоги мне с верандой, там крыша подтекает. Вера кивнула. Прошла в дом, поставила сумку на стол. Старая дача, деревянная, три комнаты и веранда. Десять лет они приезжали сюда каждое лето. И десять лет Ольга вела себя как хозяйка. — Вера, грядки надо прополоть, крикнула Ольга из сада. И клубнику собери, я потом распределю...

Алина стояла в прихожей, снимая куртку. Из гостиной доносился смех, звон бокалов. День рождения Кирилла. Сорок лет. Гости уже расселись, а она только вернулась из магазина. Пакеты из "Магнита" шуршали в руках. Помидоры по акции, сыр со скидкой тридцать процентов. Алина привычно сложила чеки в карман. Кирилл вечно проверял, сколько она тратит. — А где твоя супруга, Кирилл? спросил чей-то голос. — Алина? усмехнулся муж. Жена моя - нищеброд, экономит на всём! Гости засмеялись. Алина замерла у двери...

Римма позвонила в четверг вечером. Соня в этот момент сидела на диване с книгой и кружкой чая. Диван был старый, но любимый — серый, с широкими подлокотниками, купленный три года назад на распродаже и с тех пор занимавший ровно столько места, сколько нужно. — Сонечка, я завтра буду в вашем городе по делам. На пару дней. Пустишь? Соня не успела ответить. — Мы же родня, — добавила Римма. Римма приехала в пятницу в половине второго. Соня открыла дверь и увидела: два баула — один синий, один клетчатый, оба большие, дорожную сумку через плечо и пса...

Гостей Марина любила. Раньше. Галя впервые приехала на третью субботу после свадьбы. Позвонила в пятницу вечером — не спросила, можно ли, просто сообщила: буду около двенадцати, Олежек пусть встретит у подъезда. Марина тогда не придала значения. Убрала квартиру. Сварила куриный бульон, нарезала салат, поставила чайник. Достала красивые чашки — те, что берегла для гостей. Галя вошла, не разулась сразу — потопталась в коридоре в сапогах, осматриваясь, как осматриваются в гостинице: оценивая. Потом всё-таки разулась...