Разное

Мне тридцать один год. Обычный вторник. Я забрала почту из ящика в подъезде родительского дома. Приехала к маме помочь разобрать вещи после ремонта. Папа был на даче. Мама попросила достать почту. Я спустилась, вытащила из ящика пачку: рекламный каталог, квитанция за электричество, уведомление от почты. И конверт. Обычный белый конверт. Без обратного адреса. Имя отца написано от руки аккуратным женским почерком. Я не придала этому значения. Подумала, может, что-то с работы, может, бывшая коллега...

Он был на всех праздниках, обнимал моих родителей, смеялся рядом со мной. Но я его не помню. Антресоли в родительской квартире не открывали лет десять. Может, больше. Мама собиралась туда залезть каждое лето, «разобрать наконец этот хлам», но всё откладывала. В этот раз она сломала ногу. Гипс, костыли, больничный на два месяца. Я приехала помогать. — Давай хоть антресоли разберём, раз ты дома сидишь, — предложила я. Мама поморщилась: — Там одна пыль. Выброси всё, не разбирая. Но я полезла. Старые одеяла, коробки с ёлочными игрушками, чемодан старый...

Я думала, это обычная кулинарная тетрадь. Но под каждым ингредиентом скрывалось признание ... Я стою на кухне съёмной квартиры с потрёпанной тетрадью в руках. Три дня назад похоронила бабушку. Мама улетела обратно в Москву сразу после поминок — «на работе аврал, прости, солнце». Обняла меня на пороге и ушла, не оглядываясь. Тетрадь нашлась в коробке с бабушкиными вещами, которую мама почти выбросила. — Зачем тебе эти старые рецепты? — удивилась она. — Ты же не готовишь. Но я забрала. Не знаю почему...

Светлана стояла у школы. Ждала Полину. Вокруг толпились родители. Выходили дети. Светлана автоматически искала глазами дочь. Вот она. Светлые волосы до плеч. Серые глаза. Тонкие черты лица. Полина подбежала. Обняла маму. — Привет! — Привет, солнце. Как день? — Нормально. Они пошли домой. Рядом. Полина болтала про школу. А Светлана смотрела на дочь. И думала. В сотый раз. В тысячный. Откуда эти черты? Откуда эти серые глаза? У неё карие. У Игоря тоже карие. У обеих бабушек карие. А у Полины серые...

Елена открыла глаза. Темно. Часы показывали четыре утра. Маша плакала в кроватке. Опять. Елена закрыла глаза. На секунду. Всего на одну секунду представила, что не слышит плача. Что может просто лежать. В тишине. Потом встала. Как всегда. Пошла к дочери. Третий год она не спала больше трёх часов подряд. Третий год. Шесть утра. Надо поднять Даниила в школу. Елена тормошила сына за плечо. — Даня, вставай. — Не хочу. — Надо. Школа. — Не пойду. Знакомый диалог. Каждое утро. Пятнадцать минут уговоров...

Анна стояла у окна. Смотрела на вечерний двор. Дети играли на площадке. За спиной щёлкала мышка. Монотонно. Бесконечно. Сергей сидел за компьютером. Как обычно. Шесть часов подряд. Как каждый день последние три года. Анна закрыла глаза. Сжала кулаки. Завтра она позвонит провайдеру. Хватит. Три года назад Сергей устроился на новую работу. Напряжённую. Стрессовую. Начал играть по вечерам. Для расслабления. Час-полтора. Анна не возражала. Нормально. У каждого должно быть хобби. Но час превратился в два...