Разное

Мне было семь лет, когда отец в последний раз присел передо мной на корточки и вложил в мою ладонь что-то тяжёлое и холодное. «Держи крепче, Ванька. Это теперь твоё». Это был складной нож. Деревянная рукоять, потёртая настолько, что дерево стало почти чёрным. Лезвие блестело, будто отец точил его перед этим специально. Я помню запах машинного масла и его рук, пахнущих табаком. Отец уезжал в командировку на буровую. Он был вахтовиком, месяцами пропадал где-то на севере, а возвращался загорелый, обветренный, с гостинцами и историями...

Коридор больницы пустой, только жёлтый свет и тишина. Я стою у окна и не знаю, зачем. За стеклом темнота. Город спит. А я здесь, на четвёртом этаже, смотрю в никуда и пытаюсь не думать. Не получается. Мама лежит в реанимации. Инсульт. Третий день. Врачи говорят осторожно, обтекаемо. Я слышу между строк: плохо. Я не была у неё восемь месяцев. Работа, дела, усталость. Всё время находились причины. А теперь стою здесь и думаю: а если не успею? Шаги за спиной. Я не оборачиваюсь. Наверное, медсестра. Но шаги останавливаются рядом...

Ирина проснулась в половине девятого. Квартира молчала. Никто не хлопал дверью в прихожей. Никто не ворчал на кухне. Тишина давила, как вата в ушах. Она встала. Подошла к окну. Август заканчивался — деревья во дворе стояли пыльные, уставшие от жары. — Как и я, — сказала Ирина пустой комнате. Развод оформили три месяца назад. Андрей ушёл к той, кому тридцать два. Забрал вещи за один день. Остались только пустые полки в шкафу и обручальное кольцо в шкатулке на комоде. Ирина больше не открывала эту шкатулку...

Я нашла помаду в старой коробке на антресолях. Ярко-алую, в золотистом футляре, явно дорогую. Мама никогда не красилась. Ну, то есть совсем. Максимум — бесцветный блеск для губ на родительское собрание. — Это что? — я спустилась на кухню, размахивая находкой. Мама обернулась от плиты, и я увидела, как она побледнела. Буквально за секунду. — Положи на место. Не «отдай», не «где взяла», а именно «положи на место». Таким тоном она со мной никогда не разговаривала. Мне стало любопытно. — Это твоё? Не похоже...

Мне тридцать один год. Обычный вторник. Я забрала почту из ящика в подъезде родительского дома. Приехала к маме помочь разобрать вещи после ремонта. Папа был на даче. Мама попросила достать почту. Я спустилась, вытащила из ящика пачку: рекламный каталог, квитанция за электричество, уведомление от почты. И конверт. Обычный белый конверт. Без обратного адреса. Имя отца написано от руки аккуратным женским почерком. Я не придала этому значения. Подумала, может, что-то с работы, может, бывшая коллега...

Мама попросила меня привезти ей лекарства из дома — она лежала в больнице с переломом ноги, упала на скользких ступеньках у подъезда. — Аня, съезди, пожалуйста, — попросила она по телефону. — В аптечке на кухне. Принеси всё, что там есть. А то врачи говорят, мои препараты нужно продолжать принимать. — Какие препараты, мам? От давления? — Ну да, от давления... и другие. В общем, всё принеси, разберёмся. Я приехала в мамину квартиру вечером после работы. Ключи у меня были — иногда оставалась ночевать, когда засиживалась у неё допоздна...