Мгновение слов | Анна Керн

Галина ставила противень в духовку, когда телефон на подоконнике завибрировал третий раз подряд. Руки были в муке, она вытерла их о фартук и нажала громкую связь. — Мам, мы уже всем сказали, что голубцы твои будут. И холодец. Ты только скажи, сколько тебе кастрюль надо, мы у тёть Нины возьмём. — Кому сказали? — Ну гостям. Тридцать человек, мам. Все ждут. Противень она задвинула до упора, закрыла дверцу коленом. В школьной столовой так делали все — руки заняты, колено свободно. — Оль. А свадьба когда? — Двадцать третьего...

— Стасик, ну что, открываем сезон? Восьмого марта я звоню Гале поздравить. И каждый год после её «спасибо, братик» и до «как спина» звучит это. Так говорил отец. В первый выходной после того, как сойдёт снег, он выходил из сарая с лопатой и объявлял на весь участок: «Открываем сезон!» Мы с Галей бежали за ним, и сезон правда открывался. Отца нет двадцать шесть лет. Фраза осталась, только теперь её говорят по телефону, а лопату держу я один. Звонил я, застёгивая радикулитный пояс. Телефон зажат между ухом и плечом, липучка не цепляется...

— Вера Николаевна, только давайте без сцен, мы всё продумали. Я займу дальнюю комнату, мама пока поживёт в проходной, а вы перебирайтесь в мансарду, там тихо и никто вас не потревожит, — объявила сватья, стоя посреди прихожей в новых тапках в цветочек. Таких тапок Вера в своём доме не покупала. У стены громоздились четыре сумки, клетчатый баул и коробка, перемотанная скотчем. Комод, который Вера восемь лет назад сама везла из мебельного на садовой тележке, был сдвинут и стоял криво. На её вешалке висело чужое пальто, а на коврике ровным рядком выстроилась чужая обувь...