Мгновение слов | Анна Керн

— Да чего там бронировать, ты что, Леночка. Своя же кровь едет, не чужие люди. Встретишь нас на машине, мы налегке, с одним чемоданом на двоих. Лена держала телефон у уха и смотрела на ленту бронирования в ноутбуке. Июль. Адлер. Каждая клетка на месяц вперёд закрашена. — Тётя Рая, у нас квартира не гостиница, — сказала она ровно. — Мы её сдаём. — Ой, ну при чём тут гостиница. Мы ж не чужие. На недельку всего, по хозяйству поможем, я тебе огурчики свои привезу. Приедем во вторник, ты к поезду подъезжай, номер вагона я Андрюше скину...

— Серёж, мы тут к вам в субботу заскочим, всей оравой, и тачку вашу заберём на пару деньков. Море же, сам понимаешь. Марина положила половник на край сковороды. Динамик телефона на клеёнке хрипел — Костя, деверь, всегда говорил так, будто диктовал, а не просил. Это была кухня в трёшке на Ленинском, в Воронеже. Той самой трёшке, что досталась Серёже от деда — единственное, что в этой семье принадлежало мужу по-настоящему, без её, Марининых, денег. — На пару дней, — повторила Марина. Не вопрос. Просто вслух...

— Ну что, Свет, дело-то пошло. Я ж говорил — выгорит. Вадим стоял посреди зала, заложив руки в карманы светлых брюк, и обводил взглядом кафе так, будто принимал работу у бригады. Светлана как раз протирала кофемашину. Не обернулась. — Закрыто пока. Открытие в десять. — Да брось ты, я не клиент. — Он сел за дальний столик у окна, тот самый, под зелёной лампой. Положил ногу на ногу. — Я по-семейному зашёл. Поговорить надо. Поговорить. За пять лет — первое слово. Светлана дотёрла панель, повесила тряпку на крючок...

— Спасибо, сынок, что нам с Зоей долю выделил! Когда переезжаем-то? Нина опустила половник в кастрюлю с холодцом. Тихо. За большим столом, под гирляндой воздушных шаров с надписью «Новоселье», свекровь Раиса Павловна обводила гостей довольным взглядом, и золотые кольца на пухлых пальцах поблёскивали в свете новой люстры. Это была кухня. Её кухня. В её доме. На новоселье, которое они с Костей справляли второй час. — Какую долю, мама? — Костя дёрнулся, расплескал компот. — Как какую? Вторую половину...

— Дача общая, чего ты грядки сторожишь? Грузи давай, нам ехать. Лена выпрямилась над смородиновым кустом, отряхнула с колен землю. На дорожке стояла Рита — сестра. В руке держала пустое десятилитровое ведро так, будто это она его сюда привезла, а не нашла на крыльце. — Здравствуй, Рит. — Да привет-привет. Машина у калитки, Валера багажник открыл. Ты огурцы где собрала? В теплице ещё есть? Дача досталась им пополам. После матери — на двоих, поровну, как в завещании написано. Только вот копал, сажал, таскал воду и латал крышу один человек из двоих...