Купе откровений

Ранее в Главе 2: на первом вызове Стёпа решил не ждать Михалыча и поменять сифон самостоятельно. Воду перекрыл, а тазик подставить забыл. Белый коврик Анны Семёновны стал серым, Михалыч вздохнул в очередной раз... Начало истории про Стёпу ЗДЕСЬ На третий рабочий день Стёпе доверили дрель. Вызов был простой: повесить полку в коридоре. Клиент - молодая пара, полка - из магазина, стена - бетон с обоями в цветочек. Михалыч вытащил дрель и сказал: - Размечай. Уровень приложи, точки отметь. Потом возьми детектор из третьего отсека, проверь стену...

Ранее: Оксана три недели пыталась совместить уход за матерью после инсульта, школу и повесть для литературного сборника, в который пригласила Жанна. В четверг она потеряла сознание на перемене. Вечером написала Жанне : «Прости, я не успеваю», но не отправила его. Не потому, что сомневалась… В пятницу утром сообщение так и лежало неотправленным. Оксана вышла на кухню, увидела его на экране, перечитала. Не тронула ни одну кнопку. Убрала телефон в карман и пошла кормить мать завтраком. Откладывать было уже некуда: созвон с Жанной стоял на семь вечера...

Ранее в Главе 1: мать поставила ультиматум - либо идёшь работать руками, либо прощай Москва и общага. Степан устроился помощником в фирму «Мастер на час». Наставник Михалыч оказался человеком молчаливым и аккуратным, а слово «морковка» стало первым профессиональным термином Степана… Начало истории про Стёпу ЗДЕСЬ Квартира Анны Семёновны встретила их запахом лаванды и тишиной, в которой было слышно, как тикают часы на стене, как капает вода под раковиной и как сам воздух, кажется, стоит навытяжку...

Ранее: Оксана, учительница литературы из Апатитов живёт, разрываясь между школой и матерью после инсульта. Старая подруга Жанна позвала её написать текст для литературного сборника, дедлайн в начале ноября, но первые страницы Жанна ждёт к двадцать шестому сентября...

Оксана двадцать один год запрещала детям начинать сочинения со слова «однажды». Она говорила это каждый сентябрь одними и теми же словами и смотрела не в глаза, а куда-то поверх голов, в окно. За окном серели сопки Хибин, плоские сверху, будто их срезали ножом. - Штампами вы не думаете, вы пересказываете чужие слова. Пересказ не литература. Потом кто-нибудь с задней парты переспрашивал, а как тогда. И она отвечала одно и то же: с детали, с действия, с того, что герой делает прямо сейчас. Серёжа Матвеев поднял руку...