«Спасая жизни». Роман. Автор Дарья Десса
(спин-офф романа-эпопеи «Хочу его забыть»)
Глава 3
Особисты прибыли в прифронтовой госпиталь на рассвете. Их машина – закамуфлированный, ничем не примечательный «УАЗ» без опознавательных знаков – остановилась у КПП за минуту до того, как часовые успели смениться. Из неё вышли двое. Первый – высокий, худощавый, с проницательными серыми глазами и лёгкой полуулыбкой, которая не выглядела искренней. Второй – коренастый, молчаливый, с не выражавшим никаких эмоций лицом. Одеты они были в камуфлированную форму без опознавательных знаков. О том, что это офицеры, свидетельствовали пистолеты в наплечных кобурах.
Старший из них, тот, что повыше, предъявил удостоверение часовому: просто протянул «корочку» к его лицу в раскрытом виде, ни слова не говоря. Солдат, внимательно всмотревшись в документ через прутья ворот, кивнул, затем прошёл к будке КПП. С кем-то связался по рации. После этого, видимо, получив добро, вернулся и раскрыл ворота, пропуская визитёров внутрь.
Они остановились у административного корпуса. На крыльце их уже ждал помощник начальника госпиталя Свиридов. Он открыл было рот, чтобы доложить обстановку, но высокий особист сделал знак рукой, давая понять, что в пояснениях старшего сержанта не нуждается. Графит с Колосом проследовали в кабинет начальника госпиталя. При их появлении Таисия Петровна встала из-за стола. Она выглядела бледной и напряжённой.
– Здравия желаю, – сухо приветствовала их. – Прошу вас, располагайтесь.
Они заняли места. Колос, как всегда, чуть в отдалении. Графит расположился напротив рабочего стола Рубцовой. Она тоже села.
– Ситуация сложилась следующая, – начала докладывать. – На территории госпиталя совершено убийство военнослужащего. Это рядовой автомобильного взвода, водитель Родион Раскольников. Его тело вчера было обнаружено на отдалённом участке между ангарами. На тот момент, когда его нашли, Раскольников был ещё жив, поэтому врачи попытались его реанимировать, но неудачно. Место преступления я приказала оцепить. Охрана госпиталя находится в состоянии повышенной боеготовности.
– Как можете охарактеризовать этого водителя? – поинтересовался Графит.
– Исполнительный, аккуратный, машину водил хорошо, за техникой ухаживал. Дисциплину не нарушал. А если это и происходило, то из-за какой-нибудь мелочи несущественной.
– А можно об этих мелочах поподробнее? – подал голос второй особист.
– Это связано не собственно с самим Раскольниковым. Просто некоторое время назад капитан Жигунов брал его с собой, чтобы покинуть госпиталь. Ну, эту историю вы уже знаете. Я потом серьёзно поговорила с водителем, он сказал, что Жигунов его обманул: якобы я разрешила ему взять машину с водителем. Собственно, вот и всё. Никаких мер дисциплинарного воздействия я по отношению к Раскольникову не предпринимала.
Графит слушал внимательно, изредка заглядывая в блокнот, который держал в руках. Колос сидел у двери, сложив руки на груди, и, казалось, не проявлял никакого интереса к происходящему. Но Графит знал: молчаливый напарник запоминает каждое слово.
– То есть ни в какие самоволки водитель раскольников не отправлялся? В мелких мошеннических схемах не участвовал?
– Вы это о чём, простите? – нахмурилась Таисия Петровна.
– Среди водителей широко распространен такой способ заработка, как слив топлива и продажа его налево. Некоторые ещё оказывают услуги перевозки людей и вещей.
– Ничего подобного в нашем госпитале нет. По крайней мере, я такого не замечала, – строгим тоном сказала Рубцова.
– Проверим… – прозвучало от Колоса.
– Что вы можете добавить ещё по поводу личности водителя Раскольникова? – спросил Графит.
– Мне больше добавить нечего. Я сегодня с утра просматривала его личное дело. Ничего примечательного там не нашла. Обычный водитель. Правда, был один инцидент в прошлом…
Особисты прищурились, глядя на собеседницу.
– Около года тому назад Родион Раскольников стрелял из автомата в начальника финансовой части Кнурова. Не застрелил, а ранил. Это произошло на фоне бытового конфликта. Кнуров чем-то обидел повариху Марусю. Я не вдавалась в детали этого происшествия. Мне лишь известно, что Родион состоит с поварихой в гражданском браке. Прежний начальник госпиталя даже выделил им отдельное помещение.
– Мы можем побеседовать с ней сейчас? – спросил Графит.
– К сожалению, нет. После известия об гибели её жениха, то есть гражданского мужа, девушка испытала сердечный приступ. К утру ей стало хуже, и мы были вынуждены срочно отправить её в тыловой госпиталь на лечение. Но если вам нужно осмотреть комнату, в которой они жили, то, пожалуйста.
– Разрешите нам взять личное дело водителя?
– Да, разумеется, – кивнула Таисия Петровна, открыла ящик стола, достала оттуда папку и протянула Графиту.
– Да, я ещё совсем забыла сказать, что после того инцидента с начфином Родиону Раскольникову было предложено на выбор: либо дисциплинарное наказание, либо отправка на передовую. Он выбрал второе, там проявил себя, в ходе чего получил серьёзное ранение. После излечения в этом госпитале здесь же и остался, вернувшись на прежнюю должность.
– Мы проверим, – коротко ответил Графит, забирая папку.
В этот момент в дверь постучали, и Свиридов доложил, что прибыла следственная группа из военного СК. Услышав это, особисты переглянулись между собой. В их взглядах читалось недовольство. Кажется, они не хотели бы, чтоб кто-то ещё занимался расследованием этого дела. Но и помешать коллегам не могли, поэтому пришлось смириться с присутствием чужаков.
Рубцова вышла встретить следственную группу. Ей оказались четверо мужчин в камуфляже настолько чистом и отглаженном, что он вместе с начищенными ботинками сразу выдавал в них кабинетных работников. Они представились Таисии Петровне и занялись своей непосредственной работой, из-за чего ей пришлось предоставить особистов самим себе. Они как будто только этого и ждали и постарались куда-то уйти, став совершенно незаметными.
Следственная группа начала опрашивать свидетелей происшествия, осматривать само место убийства. Делали всё быстро, чётко, с профессиональной сдержанностью, не задавая лишних вопросов и не вступая в долгие разговоры. В частности, они очертили ближний круг Родиона Раскольникова. В него вошла повариха Маруся, хирурги Соболев и Жигунов, а также ещё несколько водителей и автомехаников. Но довольно быстро выяснилось, что Маруся отсутствует – её увезли в тыловой госпиталь. Доктора Жигунова тоже нет, поскольку он задержан в Саратове. А что касается коллег Раскольникова по автомобильному взводу, то выяснилось, что ни с кем из них он особо не сближался. Так, перебрасывался каждый день несколькими фразами. Порой стоял вместе с ними в курилке. Словом, это можно было сказать назвать приятельством, чем дружбой.
Отсутствие Маруси, впрочем, не сильно расстроило следственную бригаду. Хотя и некоторым образом усложнила их работу. Они старательно изучили комнату, в которой повариха жила с Раскольниковым. Но ничего примечательного не обнаружили. Ни каких-то подозрительных записей, ни оружия, ни запрещённых препаратов. Всё указывало на то, что здесь жили два совершенно обычных молодых человека, решившие связать друг с другом свою судьбу.
Наблюдая за работой следственной бригады Таисия Петровна почему-то решила, что они пробудут здесь несколько дней. Однако этого не случилось. Буквально через три часа старший группы достал звонивший телефон, выслушал кого-то, после чего коротко бросил коллегам: «Собираемся и уезжаем». Начальник госпиталя подошла к нему, чтобы спросить, что случилось, но в ответ услышала только: «Простите, товарищ майор, мы получили приказ».
После этого группа собрала свои вещи, села в машину и уехала. Рубцова проводила взглядом удаляющийся автомобиль и почувствовала, как внутри разрастается тягучее, липкое недоумение. Что-то было не так. С чего бы вдруг следователям всё бросать на середине и резко покидать госпиталь? «Произошло какое-то другое событие, требующее их немедленного прибытия, что ли? – подумала Таисия Петровна. – Ну, разве здесь не серьёзный инцидент? Или для них убийство на территории воинской части – это мелочь? Ничего не понимаю!»
Она развернулась и пошла обратно в свой кабинет. Села за стол, задумчиво раскрыла ящик и поняла, что личного дела Раскольников нет, поскольку она сама его отдала особистам. Или же оно уехало со следователями? Рубцова недовольно покачала головой. Вся эта возня ей категорически не нравилась. Сначала особисты, которые задают вопросы и ведут себя довольно странно. Потом эта следственная бригада из военного СК, которая резко сорвалась с места.
Таисия Петровна вспомнила, что особисты по-прежнему, кажется, здесь, в госпитале. Ей захотелось найти их и расспросить как следует. Она терпеть не могла ощущать себя статистом в собственном медучреждении, которого заставили находиться рядом и наблюдать, не смея вмешиваться, пока другие решают важные задачи.
– Товарищ майор, – раздался голос Свиридова из-за двери.
– Да, что у тебя?
– Здесь те особисты, которые приехали утром. Хотят зайти.
Она приготовилась к разговору, даже уселась поудобнее. Но прошла минута, другая, а ничего не происходило.
– Сержант! – позвала Рубцова. – Где они там? Пусть заходят.
Свиридов приоткрыл дверь.
– Виноват, товарищ майор, но они просят вас подождать. Сейчас зайдут.
– Хорошо, – недовольно бросила Рубцова.
Прошло пять минут, десять, пятнадцать. Никто не приходил. Начальник госпиталя снова позвала старшего сержанта.
– Где особисты?
– Они в кабинете, который вы им выделили. Разбирают бумаги. Колос вышел, кажется, к машине, а Графит сидит внутри и что-то пишет.
– Когда зайдут ко мне?
– Они сказали, что зайдут, как только закончат. Но не уточнили, когда именно.
Рубцова сжала зубы. Она уже начинала понимать, что особисты не собираются делиться с ней информацией и будут действовать по своим правилам, не оглядываясь на неё. Ей, начальнику госпиталя, отводилась роль наблюдателя, который должен сидеть в своём кабинете и ждать, пока ему соизволят что-то сказать.
– Так, – сказала майор, поднимаясь. – Я сама к ним схожу. И пусть потом не обижаются. Нашли, понимаешь, бабёнку, которая будет сидеть и ждать у моря погоды!
Графит и Колос сидели в небольшом кабинете с минимальным набором мебели: письменный стол, два стула и пустой шкаф. Графит просматривал личное дело Раскольникова, что-то записывал в блокнот. Колос стоял у окна, глядя на внутренний двор, и, казалось, размышлял о чём-то своём. При появлении Рубцовой они не проявили ни тени удивления.
– Таисия Петровна, – Графит поднял голову и изобразил на лице полуулыбку. – Мы как раз хотели к вам зайти.
– Я ждала вас, – сказала Рубцова, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Следователи уехали. Вы остались. Могли бы поделиться со мной информацией? У нас тут, знаете ли, на моей территории произошло убийство, а я не знаю ничего.
Графит отодвинул бумаги и сложил руки перед собой.
– Что именно вас интересует, Таисия Петровна?
– Всё, – сказала она, чувствуя, как в голосе прорезаются жёсткие нотки. – На моей территории совершено преступление. Я имею право знать, что происходит. Кто убил Раскольникова? Зачем? Есть ли у вас подозреваемые? И почему следователи уехали, даже не доложив мне о результатах?
Графит помолчал, переглянулся с Колосом. Тот чуть заметно кивнул, и старший группы, чуть поколебавшись, произнёс:
– Мы не можем пока ничего вам сказать, Таисия Петровна. Идёт следствие. Все данные засекречены.
– Но я – начальник госпиталя! – вспыхнула Рубцова. – Это моя территория! Мои люди! Я имею право знать! Вы не имеете права скрывать информацию, которая касается безопасности моей части!
– Имеете право, не спорю, – спокойно согласился Графит. – Но всему своё время. Вы уж простите, но у нас тоже есть своё начальство и чёткие инструкции.
– Вы хотя бы скажите мне, почему следователи так быстро уехали? Это же не вписывается ни в какие процессуальные рамки.
– Они выполнили свою работу, – спокойно ответил Графит. – Собрали первичные данные и поделились ими с нами. Дальше – наше дело.
– И вы мне ничего не скажете?
– Пока нет, Таисия Петровна. Поймите, это не наша прихоть. Мы действуем в соответствии с приказами. Ваш водитель оказался человеком, чья биография требует дополнительной проверки.
– Что значит дополнительная проверка? Раскольников что, оказался вражеским шпионом? – удивилась начальник госпиталя.