ОСКОЛКИ ПАМЯТИ. Роман. Глава девятая
Первая глава, начало * * * Предыдущая, восьмая глава
Лифт остановился. Роман открыл дверь и пропустил спутницу вперёд. Из комнаты доносилась негромкая музыка. Марина сняла туфли и замерла в ожидании.
— Проходи в комнату. Мы здесь долго не пробудем, — улыбнулся он.
Она прошла в гостиную, где светился диско-шар, переливаясь всеми цветами радуги. На небольшом столе стояла откупоренная бутылка вина и угощения.
— Мне нельзя вино, — тихо сказала она.
— Просто садись и доверься мне. Я знаю… — он запнулся, скользнув взглядом по её животу, но быстро взял себя в руки. — В бутылке сок. В тот вечер я не пил алкоголь.
Она села на указанное место, а Роман рядом. Взгляд упал на пустую бутылку из-под вина, лежащую на столе горлышком в её сторону.
— А это? — спросила она, хотя уже догадывалась.
— О-о! — раздался в ушах чужой мужской голос. — Ром, давай, тебе выпало пить на брудершафт с самОй мисс Скромность!
— Ребят, может, не стоит? — это уже её голос.
— Ну уж нет! Согласилась играть — играй до конца! — хохотнула Мила. — Отрывайся! Когда ещё выпадет шанс поцеловаться с таки-и-им мужчИной?!
— А может, тебе просто неприятно целоваться именно со мной? — спросил Роман чарующим голосом.
— Марин, ты здесь? — голос мужчины, прозвучавший в реальности, вырвал её из воспоминаний.
— Боюсь разочаровать тебя, у меня нет такого богатого опыта, как у тебя, — ответила Марина теми же словами, что и тогда. Мужчина казался ей опытным ловеласом, топчущим женские сердца.
— Не бойся, у меня нет такого опыта, как все тут шепчутся, — прошептал Роман, наклоняясь ближе, и протянул ей бокал с «вином».
Они переплели руки, выпили до дна, и он коснулся её губ.
Его мягкие прикосновения дурманили, дразнили и заставляли желать большего. Марина наслаждалась каждой секундой, каждым мгновением, и в этот миг была готова отдаться ему без остатка. Он первым разорвал поцелуй, тяжело дыша, глядя ей в глаза, словно ожидая, что она скажет: «Я всё вспомнила». Но память молчала. Она просто хотела стать близка с ним. И сегодня даже не ругала себя за это.
— А давай сбежим отсюда? Есть у меня одно предложение, — подмигнул он.
Марина прикусила нижнюю губу. На мгновение его взгляд задержался на её лице, очерчивая контуры, будто он пытался запечатлеть этот момент в памяти. Он взял бутылку с соком и закрыл её.
— Это тоже часть имитации? — спросила она, не отрываясь от его глаз, смотревших в самую душу.
Рядом с ним она будто оживала. Если бы ей сказали: «Ты никогда не вспомнишь прошлое, но сможешь остаться с ним», — она бы не раздумывая согласилась. Она готова была отказаться от пяти лет жизни, лишь бы он всегда смотрел на неё так. Но мысль о ребёнке вернула её на землю. Мужчинам чужие дети не нужны — это факт, доказанный веками. От этой мысли стало невыносимо грустно.
— Это часть нашего прошлого, от которого мы не убежим. И знаешь, я должен кое в чём признаться. Но после того, как закончится сегодняшний вечер.
Сердце бешено колотилось, когда они вышли из квартиры и бок о бок стояли в лифте. Марина смотрела на Романа, он — на неё. Её губы приоткрылись, а в его взгляде она увидела желание наплевать на всё и вернуться в квартиру, где они остались бы наедине. Но мелодичный сигнал возвестил, что лифт достиг первого этажа, и открывшиеся створки приглашали покинуть его.
Почему она вся дрожала и боялась огородиться от всего мира вместе с ним? Ответа не было.
— Это ваш дом? — спросила Марина, едва они добрались до подъезда теперь уже другого многоэтажного дома. Голос её звучал тихо и неуверенно, словно она боялась услышать ответ.
Роман Валентинович посмотрел на неё загадочным взглядом, на его губах заиграла лёгкая улыбка. Он отрицательно покачал головой, и это ещё больше разожгло её любопытство. Куда ещё они могли поехать после вечеринки? Ей казалось, что продолжение вечера было очевидным, но теперь она терялась в догадках.
— Не совсем… У меня есть квартира в этом доме, но я ей не пользуюсь. Там даже ремонт не сделан толком. Я купил её только для того, чтобы иметь доступ к одному месту. Доверься мне! — произнёс он успокаивающим голосом, и она кивнула. — И, пожалуйста, не забывай, что мы договорились не выкать друг другу.
Щёки её обдало жаром смущения. Она опустила голову, отводя взгляд в сторону, лишь бы не смотреть на мужчину, не сгорать от его внимания. Но улыбка, тронувшая её губы, выдавала волнение.
Роман помог женщине выйти из машины и взял за руку. В другой руке он держал пакет с едой, который прихватил с заднего сиденья, и они двинулись к подъезду. В лифте, поднимаясь на последний этаж, у Марины начали подкашиваться ноги. В ушах свистело от мыслей, роящихся с невероятной скоростью. Что их ждёт дальше? Каким будет следующий шаг? Они окажутся одни в пустой квартире?
Но мужчина повёл её не в квартиру, а на технический этаж. Он открыл люк, и они вышли на крышу. От высоты у Марины закружилась голова. Она боялась подойти к краю и крепко сжала пальцы Романа Валентиновича. Он наклонился к ней, обжигая кожу шеи горячим дыханием, и прошептал:
— Просто доверься мне — это всё, о чём я прошу.
Она позволила себе расслабиться — его голос звучал так уверенно и убедительно, что сомнения рассеялись. Роман кивнул в сторону расстеленного пледа, на котором стоял пакет с едой и соком. Он отпустил её руку и подошёл к краю. Несмотря на высокие бортики, которые надёжно защищали от падения, Марине всё равно было страшно. В животе всё сжалось от напряжения, сердце бешено колотилось в груди.
— Посмотри, какой прекрасный вид… — позвал он её, протягивая руку.
Марина вложила свои пальцы в его ладонь, и он сжал их, притягивая к себе. Ноги запутались, она буквально упала в его объятия, а он прижал её к груди и негромко рассмеялся.
— Ты в точности такая же неуклюжая, как в прошлый раз, — прошептал он в макушку и повернулся, заставляя её сделать то же самое.
Неловкость быстро ушла. Рядом с ним было хорошо. Внутри просыпалась уверенность, словно он был тем, кто ей нужен, её второй половинкой, лучшей частью жизни, которой она была лишена.
Вид, открывшийся перед ней, заворожил. Дома и огромное транспортное кольцо переливались яркими огнями, а почти каждое здание в районе подсвечивалось нежным голубым сиянием. Это было похоже на волшебство, проникшее в реальность.
— Не заметила, когда мы входили в подъезд, чтобы дома светились, — прошептала она заворожённо.
— Обратить на это внимание можно только отсюда, с высоты, — ответил он. — С фасада это просто небольшое освещение, дополнение к фонарям. Но когда смотришь с высоты…
— Это самое прекрасное, что я когда-либо видела, — выдохнула она, с восторгом разглядывая мягкое свечение.
— А я видел кое-что более прекрасное, — прошептал Роман.
Марина повернулась к мужчине, и их взгляды встретились. Они смотрели друг на друга, не в силах сделать шаг вперёд. У каждого были свои причины сохранять дистанцию, но, несмотря на это, они стояли и обнимались, чувствуя тепло друг друга.
— Ничего не вспомнила? — спросил он.
Она отрицательно покачала головой, поджав губы.
— Я думал, это воспоминание пробудит хоть что-то… Но, возможно, всё сложнее.
— Наверное, — пожала она плечами. — Мне так жаль, что я не могу ответить, почему не рассказала, что замужем.
— Тсс! — приложил он палец к её губам. — Не говори ничего о своём муже. Давай сегодня представим, что его нет. Что нет ничего и никого, кроме нас.
Он положил ладонь ей на затылок и притянул к себе, склоняясь к её губам. Она не могла сопротивляться. Она была бессильна в этой схватке. Губы приоткрылись, и с них сорвался рваный вздох, прежде чем она снова ощутила мягкие, требовательные прикосновения, сводящие с ума. Роман прижимал её к себе, а она льнула к нему, желая каждой клеточкой чувствовать его, до дрожи в коленях хотела стать с ним одним целым. Поцелуй перерос в нечто одержимое, наполненное нежностью и страстью. Руки Романа скользили по её телу, и в этот момент ей больше ничего не было нужно. Никто — только он.
Резко отстранившись, он посмотрел на неё. Его зрачки расширились, став такими большими, что это даже пугало. Он глубоко вздохнул и выдавил улыбку.
— Сегодняшняя программа ещё не закончена. Возможно, ты сможешь вспомнить хоть что-то…
— Зачем тебе всё это нужно? — спросила Марина, удивляясь, как легко получилось обратиться к нему на «ты». Впрочем, после такой близости выкать было бы глупо.
— Хочу помочь тебе, — пожал он плечами.
Он отпустил её и подошёл к пледу, снял обувь и сел, скрестив ноги по-турецки. Марина стояла и смотрела на него, не решаясь приблизиться.
— Чтобы получить ответ, почему я изменила мужу? — склонила она голову набок.
— Это не так уж важно. У каждого могут быть свои мотивы. Конечно, мне хочется знать, почему ты не сказала о семейном статусе, но это не главное. К тому же я просил не говорить о твоём муже и о том, что ты принадлежишь другому.
Марина почувствовала обиду. Наверное, он считал её легкомысленной, раз так хотел получить ответ. Она не знала, как оправдать своё поведение, ведь в прошлый раз поступила ничуть не лучше.
— Я никому не принадлежу, — выдавила она с горечью. — Я не помню его. Не знаю, как вышла замуж и забеременела. Я не могу выносить его прикосновений, но жажду твоих. Это глупо, ведь мы почти незнакомы. Я не знаю, что со мной не так! В этом вся правда.
— Мы знакомы лучше, чем тебе кажется, — мягко ответил он. — С первой встречи мне казалось, что мы знаем друг друга всю жизнь. Иди сюда, присядь рядом.
Она послушно приблизилась, сняла туфли и села на плед. Роман подвинулся ближе и обнял её за талию. Она положила голову на его плечо и прикрыла глаза — это мгновение хотелось запомнить, отпечатать в памяти и никогда не потерять.
— Отсюда прекрасно наблюдать за восходящей луной. Смотри.
Марина подняла глаза к небу и утонула в волшебном моменте. Любовалась отблесками последних лучей солнца, которое уже скрылось, но словно пыталось махнуть им на прощание. На небесном бархате уже проступали небольшие, но яркие звёзды. Женщина почти не дышала, наслаждаясь красотой.
«Сейчас или никогда», — прошептало сознание.
В эту секунду ей не было дела до того, уволит ли Роман её после этого или нет. Глаза защипало от слёз — она осуждала себя, ругала, напоминала, что замужем. Но она потянулась к губам другого мужчины, не своего мужа, осторожно коснулась их, вновь пробуя на вкус, заставляя себя желать его, обвила руками его шею и поцеловала. Мужчина ответил пылко, будто хотел выпить её до дна. Её руки проникли под его футболку, и она услышала негромкое рычание, сорвавшееся с его губ. Они мягко упали на плед, и он навис над ней, покрывая поцелуями шею, двигаясь к ключице, его руки беспорядочно скользили по её телу, изучая каждый изгиб.
— Пожалуйста, прогони меня, — хрипло попросил Роман. — Запрети мне это. Вынуди исчезнуть из твоей жизни!
Но она не могла так поступить с ним. Не хотела.
***
Сколько прошло времени, Марина не знала. Они лежали в объятиях друг друга под тёмным небесным бархатом, прижимаясь, чтобы не замёрзнуть. К счастью, ночь выдалась тёплой, а объятия такого желанного мужчины согревали.
— Что же ты делаешь со мной, Марина? — вдруг спросил Роман. — Почему я иду против себя, против своих правил, находясь рядом с тобой?
Она почувствовала вину. Ей было стыдно смотреть ему в глаза — ведь она буквально вынудила его провести ночь с замужней женщиной.
— Я разведусь с ним, — ответила она шёпотом. Это решение она приняла в первый день после аварии, когда увидела мужа и поняла, что не помнит его, не испытывает к нему ничего.
— Уверена? — спросил он.
— Да. Я не могу быть с человеком, которого не знаю, к которому чувствую отвращение. Но вместе с тобой я тоже не смогу быть — я жду ребёнка.
— Быть может, моего? — вдруг спросил он.
Сердце с силой ударилось о рёбра. Они смотрели друг на друга, застыв в безмолвном шоке.
Внезапно резкая вспышка боли ударила молотом по голове. Марина прикусила нижнюю губу до крови, чтобы не закричать. Перед глазами замелькали события прошлого — то, что, наверное, не стоило вспоминать. Руки тряслись, на глаза наворачивались слёзы. Она присела и начала быстро одеваться, только бы унять этот бешеный поток, сбежать, остановить его.
Она так хотела узнать, что случилось за эти пять лет, стремилась восстановить воспоминания, а теперь жаждала сбежать от них.
— Марин, всё в порядке? — спросил Роман обеспокоенным голосом.
— Кажется, я вспомнила кое-что… — ответила она с ужасом, поворачиваясь к мужчине и ища в его глазах спасение от устрашающей правды.