ОСКОЛКИ ПАМЯТИ. Роман. Глава десятая
Первая глава, начало * * * Предыдущая, девятая глава
Свист тормозов резанул по ушам, а затем Марина ощутила несильный толчок в бок. Боли не было, но равновесие мгновенно нарушилось, и женщина рухнула на асфальт. Саднящая боль обожгла ладони, а в голове разлилось странное тепло — удар пришёлся в височную область. Мир вокруг закружился, теряя чёткость.
А затем всё замелькало, словно при обратной перемотке. Она оказалась дома заплаканная и опустошённая, на безымянном пальце, где когда-то блестело обручальное кольцо, теперь было пусто. Марина подняла взгляд и увидела мужа. Это ощущение было странным: она находилась там, в той секунде, но не могла управлять собой, словно была зрителем в собственном теле.
Костя стоял перед ней, раскрасневшийся от гнева, сжимая кулаки так, что костяшки побелели. Его лицо исказила гримаса ярости, и Марина ощутила липкий, ледяной страх — ей показалось, что он готов ударить её. Голос мужа срывался на крик, полный обиды и раздражения:
— Куда ты пойдёшь? Думаешь, протянешь хоть день без меня? Ну давай! Скажи мне, какой я плохой! Ты же именно это хочешь сказать? — он почти задыхался от злости. — Я люблю тебя! Вот где правда, но ты давно не слышишь меня! Вы вместе с мамочкой спелись против меня! Решили от меня избавиться? Ну, если я такой плохой, зачем ты выходила за меня замуж, Марина? Почему? Или ты нашла себе другого мужика и теперь хочешь прыгнуть в его постель? Потому ты избегала меня последнее время?
Марина смотрела на него с застывшим ужасом на лице, не в силах вымолвить ни слова. Страх липкими щупальцами проникал под кожу, сковывал движения, заставлял сердце биться где-то в горле. В ушах жужжало, словно кто-то пытался остановить поток воспоминаний, но они нахлынули неудержимой волной.
Костя обвинял её в том, что она вместе с матерью задумала избавиться от него. Но почему? Что послужило причиной скандала?
— Я давно не чувствовал себя мужчиной рядом с тобой! — продолжал он напирать, его голос звенел от напряжения. — Думаешь, мужики изменяют от хорошей жизни? Я просто хотел быть нужным! Хотел, чтобы каждая клеточка твоего тела отзывалась на мои ласки, а не зажималась! Побежишь обо всём рассказывать своей мамочке? Да?
— Ты хоть понимаешь, кто это был, Костя? — вырвалось у Марины, и голос задрожал от боли. — Она же… Это ведь была она! Это не просто предательство — это двойное предательство! Как ты мог! Почему именно с ней?
Сердце готово было вырваться из груди. Марину раздирало любопытство: кто была та женщина, с которой он изменил? Почему именно личность любовницы вызвала такую ярость, а не сам факт измены? Она была готова была расцарапать мужу лицо, когда узнала, кто именно его любовница.
— Марин, что ты вспомнила? — настойчивый голос Романа вырвал её из прошлого.
Он сидел рядом, обнимая её. Только сейчас Марина осознала, что немного продрогла и прижималась к его обнажённому телу. Туманная дымка воспоминаний рассеялась, оставив в голове настоящий хаос.
— Мужа… — прошептала она, чувствуя, как дрожит голос. — Я вспомнила, почему хотела уйти от него. Он изменил мне. У него была другая женщина. Наверное, поэтому я пришла на ту вечеринку без кольца.
— Понимаю, — тихо сказал Роман. — Измены причиняют боль, но одновременно делают сильнее.
Мужчина прижал Марину к себе, кутая её в плед. Только одному Богу известно, куда приведут их отношения, а пока они сидели на крыше высотки, кутались в плед и наслаждались близостью. Этот вечер начал пробуждать в голове Марины утраченные воспоминания, и теперь она была полна решимости докопаться до правды — узнать, кем была та женщина. Уж точно не матерью, ведь Костя боялся, что она пожалуется ей. Но что, если это была Мила? Могла ли лучшая подруга предать её? Судя по всему, у неё не было других близких людей, чьё предательство причинило бы такую боль. Но если это была Мила, тогда разговор с Костей произошёл после вечеринки, где Мила поддерживала её. Слишком многое не складывалось, шло вразрез с предположениями, и Марина решила отпустить тревожные мысли.
— Тебе тоже изменили? — вдруг спросила она и прикусила язык. — Именно поэтому ты поставил табу на замужних женщинах?
Она почувствовала, как напряглось тело Романа. Ему явно был неприятен этот вопрос, он не хотел отвечать. Марине стало неловко — она заставила его вспомнить то, что причинило боль.
— Если не хочешь, не отвечай, — прошептала она.
Он уткнулся носом в её волосы и тихо заговорил:
— Это действительно неприятно — вспоминать прошлое, но я постараюсь. Моя жена не хранила мне верность. Я полюбил обёртку, которая до поры до времени скрывала свою суть. До свадьбы всё было относительно хорошо. Варя казалась идеальной, и я любил её. Так сильно, что готов был бороться до последнего вздоха. А потом мы поженились. Всё шло хорошо, но я заметил перемены: она стала чаще раздражаться, отталкивать меня, отвергать прикосновения. Я списывал это на гормоны, усталость. А потом… я не поверил своим глазам, когда увидел её с другим. Это был удар по самолюбию. Я пытался убедить себя, что ошибся, что она не могла так поступить. После того случая она стала уделять мне больше внимания, и я расслабился — поверил, что мы будем счастливы. Пока не проверил списания по её карте. Она избавилась от нашего ребёнка в частной клинике. На мой вопрос, почему даже не попыталась обсудить это со мной, она закричала, что это её жизнь, что я не имею права указывать, рожать ей или нет, что я не имею права вторгаться в её личное пространство. И что она давно мне изменяет. Варя собрала вещи и уехала к нему — к тому, кто знал, что она замужем, но разрушил нашу семью. Дальше был тяжёлый развод, и я узнал, что один из держателей пакета акций нашей компании — её любовник. Он переписал акции на неё, чтобы она чаще маячила у меня перед глазами. Этот мужчина — брат моего крупного конкурента. Не знаю, на чём держатся их отношения с Варей, но они то сходятся, то расходятся. Когда он прогоняет её, она бежит ко мне за утешением. Я не люблю её больше. Думал, что никогда не разлюблю, что даже прощу, а потом — как отрезало. Я представлял, что у меня мог уже родиться сын или дочь, и становилось больно. Разум трезвел в такие моменты. А на вечеринке я встретил тебя. Между нами сразу проскользнуло что-то волшебное, то, что называют химией, магией любви. Нам было хорошо, а поцелуй буквально свёл с ума.
— И что было дальше? — спросила она. — Ты сказал, у нас не было близости.
— Не в ней одной счастье, — улыбнулся Роман и поцеловал её в висок. — Я чуть не сошёл с ума от эмоций, когда мы сидели тут и беззаботно болтали. Мне не хотелось опошлять этот момент, тащить тебя в постель на первом свидании. Я хотел быть рядом, узнать тебя, обнажить твою душу и завладеть сердцем. Наверное, тебе кажется странным, что мужчина, построивший империю и обжёгшийся на неудачном браке, влюбился с первого взгляда. Но я не жалею о том времени, что мы провели вместе. Несмотря на то, что мне пришлось нарушить свой пунктик и быть с замужней женщиной. Несмотря на то, что я нарушил его снова сегодня. Мне хорошо рядом с тобой.
Слова Романа проникли в самую душу, согревая её. Марине казалось, что лёд в сердце тает, и она больше никогда не будет чувствовать себя одинокой, потому что нашла потерянную часть себя. Она нашла мужчину, с которым ощущала себя живой. И плевать на прошлое — она хотела быть с ним в настоящем.
— Ты сказал, что мой ребёнок может оказаться твоим, — тихо произнесла она. — Но при этом утверждаешь, что в тот вечер мы с тобой не были близки. Как это понимать?
— Я сказал, что он может стать моим, несмотря на отсутствие генетического родства, — мягко ответил Роман. — Я давно мечтаю о детях и смог бы стать настоящим отцом. Кроме того… — он задумался, и Марина заметила тень на его лице. — Я говорил, что в тот вечер у нас ничего не было, это правда. Но я ни слова не говорил о следующем утре, Марина… Об утре, которое мы провели в моей квартире.
Сердце забилось с новой силой, гулко отдаваясь в рёбрах. Выходит, у них были близкие отношения до сегодняшнего дня. И если ребёнок внутри неё — его… Она прижалась лбом к его лбу, а он притянул её ближе.
— Что бы ни случилось, я хочу, чтобы этот момент навсегда остался в моей памяти, — прошептала она.
— И я, — вторил он.
Звонок телефона разорвал тишину. Они оба поняли — они слишком долго пробыли здесь. Щёки Марины вспыхнули от мысли, что их могли застать. Она улыбнулась, наслаждаясь последними мгновениями близости, но затем потянулась к одежде. Они должны были покинуть этот райский уголок и вернуться в реальность, где её ждали муж и мама, где существовала куча проблем, которые нельзя просто оставить за спиной. Им предстояло преодолеть их, чтобы это мгновение повторилось.
— Марин, — сказал Роман, и голос его был серьёзен. — Если по срокам всё сходится, я хочу, чтобы ты сделала анализ ДНК. Скажу сразу: результаты не так важны, если ты готова уйти от мужа. Но мне хотелось бы знать, кто биологический отец ребёнка, которого ты родишь.
Она прикусила губу и кивнула, избегая встречаться с ним взглядом. Если выяснится, что отец малыша — Костя… Она не знала, как всё сложится. И снова в памяти всплыл фрагмент недавнего воспоминания, отчего на душе стало тоскливо.
С кем же всё-таки она застала Костю?
***
Роман остановил машину у подъезда Марины, и какое-то время они сидели в тишине, нарушаемой лишь негромкой мелодией, льющейся из динамиков. Она молчала, боясь сболтнуть лишнее, разрушить хрупкое волшебство этого вечера. Ей не хотелось портить момент вопросами о том, что будет дальше — возможно, всё закончится здесь и сейчас. Но одно она знала точно: это был лучший день в её жизни. И она никогда не позволит себе забыть его.
— Я пойду, — прошептала она неуверенно, чувствуя, как голос дрожит.
— Когда днём, полтора месяца назад, я провожал тебя на такси, я попросил тебя кое о чём… — вдруг спросил Роман. — Ты не помнишь моей просьбы?
Что-то в голове Марины снова начало переворачиваться. Ей казалось, что она готова вытянуть из скрытых глубин памяти нечто важное. Но что именно — оставалось загадкой. Главное, чтобы не было больно. Она не была готова к новой вспышке горечи, просто не перенесла бы её.
— Теперь ты знаешь, где я живу, — с улыбкой в голосе произнёс Роман. — Если то, что случилось между нами сегодня, что-то для тебя значит… Я буду ждать тебя. Но запомни: если ты решишь приехать, я не отпущу тебя уже никогда. Я улетаю в командировку на две недели. Когда вернусь, буду ждать тебя. Пятнадцать дней — слишком большой срок для ожидания. Мне будет тяжело, но я буду ждать. И я приму любое твоё решение, главное, чтобы оно шло от чистого сердца.
Марина смотрела на Романа и улыбалась. Внутри всколыхнулось то же чувство, что и тогда — ей хотелось, чтобы он не отпускал её. Но глубоко в душе она знала, что у неё есть нерешённая проблема в виде мужа. Тем утром, когда Марина разлучилась с Романом, Костя улетел в командировку, и у неё была целая неделя, чтобы подготовиться к непростому разговору с ним. Она решила требовать развода, выложить правду о том, что видела его с другой женщиной, о помаде, найденной в салоне его автомобиля несколькими днями ранее, которая принадлежала не ей и не маме, а его любовнице. А спустя неделю она увидела их лица. Они целовались в аэропорту — он не ждал, что она придёт встречать его, и жарко прощался с ней. И она узнала в той женщине…
Свист, похожий на заунывный сигнал сирены, заставил Марину вернуться в реальность. Она снова не смогла разглядеть лица той женщины, не поняла, кем была любовница Кости. Но точно знала: правда могла стать серьёзным ударом не только для неё. Она могла затронуть и маму. Неужели это была она? Неужели муж изменял ей с её же матерью? Но это было немыслимо! У них с матерью не было близких отношений, но Марине казалось, что мама никогда не смогла бы поступить так с дочерью.
— Всё хорошо? — спросил Роман, сжимая её руку. — Ты зависаешь, я начинаю пугаться.
Марина вернулась в реальность, несколько раз моргнув, чтобы сфокусировать зрение.
— Неважно, если ты не помнишь моих слов, я могу повторить их, — начал он.
— Пожалуйста, пусть этот вечер закончится на хорошей ноте, — прервала она его. — А потом мы снова вернёмся к разговору о прошлом. Договорились?
— Как скажешь, — тяжело вздохнул он. — Но прошлое не так важно, когда есть настоящее, в котором мы можем стать ещё счастливее.
Роман коснулся её щеки, и улыбка его была такой тёплой, что на глазах Марины выступили слёзы. Ей не хотелось расставаться с ним, но сейчас она должна была подать на развод и расставить все точки в отношениях с Костей. У неё не было права заставлять Рому идти против себя, встречаясь с замужней женщиной.
— Когда ты хочешь сдать анализ на ДНК? — спросила она, прикусывая язык.
Тема была не из лёгких, но ей было важно узнать, кто отец малыша, живущего внутри неё. От этого зависело многое — решение быть ли с мужчиной, к которому её так тянуло. Роман сейчас не осознавал всего масштаба ситуации, но когда родится ребёнок, если он окажется от Кости, он может начать злиться — на неё, на себя, на малыша. Возможно, это были эгоистичные мысли, но она не могла думать иначе. Ей стало тяжело дышать, грусть накатила мощной волной.
— Когда будешь готова, — ответил он. — Можем поехать хоть завтра. Я оплачу процедуру в хорошей лаборатории, и там сделают тест в максимально короткие сроки. Чтобы у тебя не возникло вопросов, откуда я так хорошо это знаю, отвечу сразу: помогал приятелю, когда его бывшая после развода стала требовать алименты на детей, отцом которых он не являлся.
— Тогда поедем завтра, — сказала она. — До или после работы?
— Вообще-то, завтра выходной, — негромко рассмеялся Роман, и она виновато улыбнулась — его близость заставила забыть, какой день недели подходил к концу.
— Тогда позвони утром и сообщи, когда поедем. Меня достаточно предупредить за час.
— Понял. За час.
Между ними снова повисла неловкая пауза. Марине было неудобно, она не знала, что добавить. Ей хотелось позвать его к себе, но она не решалась предлагать войти в квартиру, где ещё вчера ночевала с Костей.
— До завтра, — прошептала она.
Роман притянул её к себе и впился в губы требовательным поцелуем. Всё вокруг заискрилось, переливаясь яркими красками. Ей хотелось плакать от этих нереальных ощущений.
Но почему-то ей казалось, что это всего лишь затишье перед бурей. Или она просто боялась потерять счастье, которое дарила близость этого невероятного мужчины? Или не верила, что он желает принадлежать ей одной?