Мария Ивановна проснулась еще затемно, хотя спала, если это можно было назвать сном, урывками — то провалится на несколько минут, то снова откроет глаза, будто кто-то ее толкнул. В голове стоял гул, тяжелый, давящий, словно кто-то положил на виски камни и не собирался убирать. Она лежала, не двигаясь, и прислушивалась к себе. Сердце билось часто, неровно, как будто сбивалось с ритма. «Опять…» — мелькнула мысль, и от нее стало тревожно.
Ночью уже было плохо, давление подскочило так, что голову было сложно поднять. Пришлось вызывать «скорую». Приехали, правда, быстро — молодой парень и женщина постарше. Измерили давление, переглянулись.
— Высокое… — сказала женщина, уже доставая шприц. — Потерпите, сейчас укол сделаем.
Мария Ивановна тогда только кивнула. Говорить не хотелось — язык как будто прилип к нёбу.
После укола стало немного легче. Не сказать, что хорошо, но хотя бы не так страшно. Врач, собирая вещи, посмотрела на нее внимательно:
— Утром обязательно сходите к терапевту. Не затягивайте. Нужно лечение назначить.
— Хорошо… — еле слышно ответила Мария Ивановна.
Но утром легче не стало. Она с трудом поднялась с кровати, держась за спинку стула. Комната поплыла перед глазами, стены словно сдвинулись ближе, но надо было идти. Врач же сказала, значит, надо. Одевалась долго, неуклюже. Руки плохо слушались, пуговицы никак не попадали в петли. Она несколько раз ошибалась, вздыхала, начинала сначала.
— Старость не радость… — тихо сказала она сама себе, будто оправдываясь.
Поликлиника была недалеко, всего два квартала. Раньше она этот путь проходила быстро и легко. А сейчас… Первую остановку она сделала уже у соседнего дома. Там стояла старая, облупленная скамейка. Мария Ивановна медленно опустилась на нее, села осторожно, словно боялась упасть. Сидела, тяжело дыша, глядя в одну точку. Поднялась только через несколько минут, хотя показалось — целую вечность просидела.
Когда добралась до поликлиники, уже не чувствовала ни рук, ни ног. Только гул в голове и слабость. В помещении было людно. Очередь к терапевту — человек десять, не меньше. Время тянулось медленно. Люди заходили, выходили, кто-то возмущался, кто-то обсуждал свои болячки. Мария Ивановна слушала вполуха. Ей казалось, что слова до нее доходят с опозданием, как через воду. Она закрыла глаза на секунду — и чуть не провалилась в забытье.
— Женщина, вы заходите, — услышала она вдруг.
В кабинет она вошла неуверенно, держась за дверной косяк. Врач подняла глаза от бумаг и сразу нахмурилась.
— Вы как в таком состоянии сюда пришли? — голос был строгий, даже резкий. — Вам надо было «скорую» вызывать с утра, а не по поликлиникам ходить! Вы хоть понимаете, что это опасно?
Мария Ивановна только растерянно моргала. Голова шла кругом. Вызываешь «скорую» — велят идти в больницу. Приходишь в больницу — говорят звонить в «скорую»… Она уже ничего не понимала, но спорить не стала. Она вообще никогда не спорила ни с врачами, ни с соседями, ни с судьбой.
— Давление измеряли? — продолжала врач, уже более деловым тоном.
— Ночью… — прошептала Мария Ивановна.
Врач быстро надела манжету, измерила, снова нахмурилась.
— Очень высокое. Сейчас в процедурный кабинет идите, укол сделают. Если станет легче, будете ходить на уколы каждый день. Если нет — придется вас госпитализировать.
Мария Ивановна кивнула. В процедурный кабинет она дошла как-то на автомате. За столом сидела молоденькая медсестра — совсем девочка, как показалось Марии Ивановне.
— Проходите, — мягко сказала она. — Садитесь.
Мария Ивановна опустилась на стул, чувствуя, как ноги отказываются подчиняться. Медсестра взглянула на нее внимательно.
— Вам плохо? — спросила она.
— Да… что-то совсем… — призналась Мария Ивановна.
— А вы одна пришли? — удивилась девушка. — В таком состоянии… Кто-то из родных должен был вас сопроводить.
Мария Ивановна чуть улыбнулась, но улыбка вышла грустной.
— Одна, милая. Кому со мной ходить…
— Как это? — не поняла та.
Мария Ивановна вздохнула.
— Одинокая я… Сын погиб… еще совсем молодой был… А мужа двенадцать лет назад схоронила. Есть, конечно, сестра, племянники… да у них своя жизнь, им не до меня совсем.
Медсестра сочувственно покачала головой.
— У меня наоборот… семья большая. Все вместе, друг за друга.
— Это хорошо, — кивнула Мария Ивановна. — Это правильно.
Девушка сделала укол аккуратно.
— Вот так… — тихо сказала она, потом помогла Марии Ивановне устроиться поудобнее. — Полежите здесь немного. Сейчас полегчает.
И правда, через несколько минут стало чуточку легче. Гул в голове будто отступил, дыхание выровнялось.
— Спасибо тебе, — сказала Мария Ивановна, поднимаясь. — Как тебя зовут?
— Инна.
— Спасибо, Инночка… — повторила она. — Я еще приду, если буду нормально себя чувствовать.
Она уже направилась к двери, когда медсестра вдруг оживилась.
— Подождите! — окликнула она. — А вы что, сами будете сюда ходить каждый день?
Мария Ивановна обернулась.
— А как же…
Инна покачала головой.
— Так ведь у нас есть услуга. Можно медсестру на дом приглашать, причем совершенно бесплатно.
Мария Ивановна удивленно посмотрела на нее.
— Бесплатно? Да разве такое бывает?
— Бывает, — уверенно сказала Инна. — Вам положено. Я могу все оформить, и сама к вам буду приходить.
Мария Ивановна растерялась.
— Да неудобно как-то… беспокоить…
— Никакого беспокойства, — улыбнулась Инна. — Это ведь моя работа.
Мария Ивановна долго смотрела на нее, не веря до конца.
— Правда придешь? — тихо спросила она.
— Конечно, — кивнула Инна. — Завтра, во второй половине дня. После смены.
Домой Мария Ивановна в тот день возвращалась медленно, осторожно ступая, но внутри у нее было совсем другое состояние — словно стало немного легче дышать. Не только от укола. От слов этой девочки, Инны. Как же кстати ей сейчас эта услуга. Мария Ивановна любила ходить пешком. Всю жизнь любила. Даже когда уже вышла на пенсию, не сидела дома — то в магазин подальше пойдет, то в парк, то просто по дворам пройдется. Говорила себе: пока ноги носят — надо ходить. А теперь… теперь она еле дошла до поликлиники, и обратно — с трудом.
На следующее утро Мария Ивановна проснулась чуть позже обычного. В голове уже не так шумело, как вчера, и даже появилась какая-то легкость. Поднялась, прошлась по квартире. Да, слабость оставалась, но уже не такая страшная. «Могла бы и сама сходить на укол, — подумала она, но тут же покачала головой, — Нет уж… раз договорились, значит, надо ждать. Лучше уж отлежаться, пока совсем не полегчает. Да и Инна, наверное, уже все оформила». И еще одна мысль мелькнула — простая, почти наивная: может, ей и доплачивают за это… за такие визиты. Пусть девушка получит лишнюю копейку. От этой мысли Марии Ивановне стало даже как-то спокойнее, будто она не только помощь принимает, но и сама чем-то полезна.
К обеду она совсем оживилась, захотелось что-то сделать, занять себя. Она открыла шкаф, достала муку, поставила на стол миску. «Напеку пирогов, — решила она. — Человек после работы придет… уставшая». Тесто замешивала медленно, с остановками. Иногда присаживалась, отдыхала, но все равно довела дело до конца. Запах свежей выпечки постепенно наполнил кухню — теплый, домашний, забытый почти.
— Вот так-то лучше, — сказала она, глядя на румяные пироги.
К назначенному времени она уже ждала медсестру, даже стол накрыла — скромно, но аккуратно: чашки, сахарница, тарелка с пирогами. Когда раздался звонок, сердце у нее почему-то забилось быстрее.
— Иду, иду… — откликнулась она.
На пороге стояла Инна, с сумкой в руках.
— Здравствуйте, Мария Ивановна! — улыбнулась девушка.
— Здравствуй, милая, проходи, — обрадовалась хозяйка. — Я уж заждалась.
Инна прошла, огляделась.
— У вас так уютно, — заметила она.
— Да какой там… — отмахнулась Мария Ивановна, но видно было, что ей приятно.
Укол сделали быстро. Инна действовала уверенно, аккуратно.
— Ну вот, — сказала она. — Сегодня уже лучше выглядите.
— Есть немного, — согласилась Мария Ивановна. — Спасибо тебе. А ты не торопишься? Чайку попьешь?
Инна сначала будто хотела отказаться, но потом кивнула. Они сели за стол.
— Это вы сами? — удивилась Инна, глядя на пироги.
— А кто ж еще, — чуть смущенно ответила Мария Ивановна. — Руки-то пока работают.
Инна улыбнулась, взяла пирог. Мария Ивановна смотрела на нее и чувствовала, как внутри становится тепло.
— Ешь, ешь, — сказала она. — Устала, наверное.
— Да ничего, я привыкла, — ответила Инна. — Это моя работа.
— Работа… — тихо повторила Мария Ивановна.
Они пили чай, и разговор как-то сам собой завязался. Мария Ивановна сначала говорила осторожно, будто убеждаясь, слушают ли ее. А потом слова пошли легче.
— Мы с мужем всю жизнь ведь работали, — начала она. — Без выходных почти. На заводе. Сначала в общежитии комнату дали… Тесно было, конечно… но молодые, и тому были рады. Потом квартиру получили… маленькую, но свою, отдельную. Ой, как радовались…
Инна слушала внимательно, не перебивая.
— А потом… — продолжала Мария Ивановна, — сын подрос. В старших классах учился. Мы тогда решили продать ту квартиру, добавили накопления… и купили эту. Просторную трешку. Мечтали всё… — голос ее дрогнул. — Думали, приведет сын сюда жену… детишки пойдут… шум будет… Никогда не думала ведь, что одна останусь.
— Всё у вас будет хорошо, — мягко сказала Инна. — Вы не одна. Вот, запишите мой номер. Если что — звоните, в любое время.
— В любое? — переспросила Мария Ивановна.
— В любое, — уверенно кивнула та.
Когда Инна собралась уходить, Мария Ивановна проводила ее до двери, потом медленно прошла на кухню, убрала чашки, села у окна, и вдруг поймала себя на мысли, что улыбается. Давно… давно она так ни с кем не разговаривала…
К вечеру Марии Ивановне снова стало хуже. Сначала это было едва заметно — легкая слабость, какая-то пустота в голове. К ночи давление, видно, снова поднялось. Она легла, укрылась, но сон не шел. Только под утро немного задремала. А проснувшись, поняла — встать не может. Тело будто налилось свинцом. Голова кружилась даже тогда, когда она просто лежала. С трудом дотянулась до тумбочки, нащупала таблетки, запила водой из стакана. Долго лежала, закрыв глаза, постепенно становилось легче. И тут мелькнула мысль: «Инна сегодня придет… чем же я ее угощу?»
Она даже попыталась приподняться, но тут же снова опустилась на подушку. Лишь бы самой выжить, а Инна поймет, она добрая…
Когда раздался звонок, Мария Ивановна не сразу смогла встать. Долго сидела на краю кровати, собираясь с силами, потом медленно пошла к двери. Инна вошла быстро, уверенно.
— Мария Ивановна, вы сегодня совсем плохо выглядите, — сказала она, едва взглянув.
— Да, что-то не очень… — призналась та.
— Сейчас укол сделаем, — спокойно сказала Инна, уже доставая все необходимое.
Все произошло быстро. Мария Ивановна только почувствовала укол — и почти сразу странное ощущение. Не такое, как вчера. Перед глазами поплыло.
— Инночка… — хотела сказать она, но язык словно не слушался.
Лицо девушки стало размываться, голос был глухим, далеким.
— Сейчас… сейчас станет легче… — донеслось до нее.
И вдруг — накрыла темнота.
Когда Мария Ивановна открыла глаза, сначала не поняла, где она. Холодно, сырой воздух. Вечер уже давно опустился на город. Фонари горели тусклым светом, дорожки в парке были безлюдными. Мария Ивановна огляделась, пытаясь хоть что-то вспомнить, но в голове была пустота. Она попыталась встать, но ноги не слушались. Снова села, опустила голову в ладони и заплакала. В этот момент мимо проходил молодой человек. Он остановился, услышав всхлипы.
— Вам плохо? — осторожно спросил он, приблизившись.
Мария Ивановна подняла на него испуганные глаза.
— Я… ничего не помню… — выговорила она с ужасом. — Совсем ничего…
Парень нахмурился, присел рядом.
— Как это — ничего?
— Не знаю… — покачала она головой. — Где я… кто… куда идти…
Он на мгновение задумался.
— Давайте так, — сказал он, наконец. — Пойдемте со мной. Тут недалеко. Вы согреетесь, успокоитесь. А там решим — или «скорую» вызовем, или в полицию обратимся.
Мария Ивановна насторожённо посмотрела на него.
— Нет… я не могу… я вас не знаю…
— Меня Егор зовут, — быстро сказал он. — Я тут рядом живу, с дедом. Он у меня человек опытный, мудрый. Поможет непременно.
Мария Ивановна колебалась, но холод пробирал до костей, а страх только усиливался. Пришлось согласиться. Егор помог ей подняться, шел медленно, подстраиваясь под ее шаг, поддерживал под руку. По дороге он позвонил дедушке, предупредил, что придет не один, и пожилой мужчина встретил гостью добродушно.
— Николай Петрович, — представился он, помогая ей снять пальто. — Давайте сначала поужинаем. На голодный желудок разговоры не идут путем.
На столе уже стояли тарелки, горячая еда, чай. Мария Ивановна ела медленно, но с аппетитом.
— Ну вот, — сказал Николай Петрович, когда тарелки опустели. — А теперь давайте по порядку. Что вы помните?
— Давление… — сказала она. — Мне было плохо… В поликлинику ходила…
Постепенно в голове начинало проясняться. Мария Ивановна рассказывала, отвечала на вопросы, запинаясь, иногда останавливаясь, но с каждой минутой вспоминала все больше. Про укол, про то, как темнело в глазах. Она вспомнила, как в квартире появился какой-то человек.
— Мужчина… я его не знаю… Инна просила подписать бумаги… говорила — так нужно, для лечения…
— Вы подписали?
— Не знаю… — она покачала головой. — не помню… Потом она меня вела под руку, в парк… посадила на скамейку, дала таблетку… И все… дальше ничего…
Николай Петрович откинулся на спинку стула, внимательно глядя на нее.
— Все понятно, — сказал он, немного помолчав. — Скорее всего, эта ваша Инна — мошенница, и действовала она не одна.
Мария Ивановна побледнела.
— Мошенница?..
— Да. Схема старая, — продолжил Николай Петрович. — Втираются в доверие, под видом помощи… потом подсовывают бумаги… и квартира уходит. Но вам, можно сказать, повезло.
— Повезло?.. — не поняла она.
— Что вы встретили Егора. И оказались здесь, а не где-нибудь еще.
— И что теперь?.. — тихо спросила Мария Ивановна.
Николай Петрович слегка улыбнулся.
— А теперь, — сказал он, — мы все решим. По горячим следам.
Николай Петрович поднялся из-за стола и, уже выходя из кухни, на ходу набирал в телефоне номер. Прошло всего несколько минут, но Марии Ивановне показалось — целая вечность. Когда Николай Петрович вернулся, лицо у него было спокойное, уверенное.
— Ну вот, — сказал он и сел на стул. — Всё подтвердилось. Вы подписали дарственную на свою квартиру. Инна действовала не одна, в сговоре с нотариусом. — Но, — тут же добавил Николай Петрович, чуть наклонившись вперед, — вам на самом деле повезло, что вы оказались у нас. Сами бы вы, скорее всего, ничего не доказали. Подпись есть — и всё шито-крыто. А вот вместе мы решим это быстро.
Мария Ивановна смотрела на него, не мигая.
— Но как?..
— Сейчас приедет человек, — ответил он. — Возьмет у вас кровь. А завтра поедем возвращать вашу квартиру.
В его голосе не было ни тени сомнения, и от этого Марии Ивановне стало немного легче.
Квартира у Николая Петровича и Егора оказалась небольшая — всего две маленькие комнаты, но такая теплая и уютная, что Мария Ивановна сразу почувствовала себя не чужой. Ей постелили в дальней комнате. Кровать была мягкая, чистое белье пахло свежестью, но уснуть она не могла. Лежала, глядя в потолок, и все прокручивала в голове. Как? Как это могло случиться? Будто кто-то в самый последний момент отвел беду. Прямо как Ангел… Странно было и другое — ей не становилось хуже. Наоборот, голова почти не кружилась, сердце билось ровнее. «От стресса, наверное…» — решила она.
Под утро она все-таки задремала. Проснулась от запаха кофе и тихих голосов на кухне. Когда она вышла, Николай Петрович уже сидел за столом.
— Ну что, как вы? — спросил он.
— Ничего… — ответила она. — Лучше вроде…
— И хорошо, — кивнул он. — Нам сегодня силы понадобятся. Мне позвонили только что. Анализ готов. В вашей крови обнаружен препарат, как я и думал. Под его воздействием человек может выполнять указания, подписывать документы, а потом ничего не помнить. Еще день — и следов препарата уже не было бы. Так что, времени у нас было немного, но мы успели. Теперь у нас есть доказательство, что вы подписывали бумаги не в здравом состоянии.
После завтрака они собрались и поехали в полицию. Там их уже ждали. Как только они вошли, один из сотрудников сразу поднялся.
— Николай Петрович! — уважительно сказал он. — Рад вас видеть.
Мария Ивановна удивленно посмотрела на него.
— Вы здесь… работали? — тихо спросила она.
— Было дело, — коротко ответил он.
Всё происходило быстро, четко. Марии Ивановне задавали вопросы, записывали, уточняли. Она отвечала, иногда путаясь, но Николай Петрович был рядом — спокойно направлял, помогал.
И вдруг дверь открылась. Привели Инну. Мария Ивановна даже не сразу ее узнала. Та выглядела совсем иначе — без улыбки, сжатые губы, глаза холодные. Инну посадили за стол, она написала признание. Потом подошла к Марии Ивановне, протягивая ключи от нового замка. Мария Ивановна взяла их дрожащими руками.
— Вам просто повезло, — сквозь зубы процедила Инна.
В этих словах было столько злости, что стало не по себе, но Мария Ивановна не чувствовала ни злости, ни обиды. Она верила, что в жизни каждый получает по заслугам, и везение тут ни при чем.
С тех пор многое изменилось. Мария Ивановна часто бывала у Николая Петровича, да и он приходил к ней — то на чай, то просто так, дескать, «был в этих краях»...
— А давайте, сходим в театр, — как-то предложил Николай Петрович.
— Да куда мне… — смутилась она, но все-таки согласилась.
Постепенно это стало привычкой. Они гуляли, вместе ездили на дачу, сидели вечерами за чаем. Время шло незаметно. И однажды Егор, немного смущаясь, сказал:
— Дорогие мои, я женюсь.
Мария Ивановна даже руками всплеснула.
— Да ты что! Вот радость-то!
А потом вдруг, сама от себя не ожидая, сказала:
— Послушайте… а зачем вам квартиру снимать? Живите у меня. Там ведь места много… А я к Николаю Петровичу переберусь, все равно почти все время с ним вместе проводим.
Так и сделали. Мария Ивановна ни о чем не жалела. У нее появилась настоящая семья. Они с Николаем Петровичем расписались тихо, без лишнего шума. Потом помогали Егору с женой — нянчили малышей, гуляли с коляской, смеялись. И квартира ее — просторная, светлая, наполнилась жизнью. Здоровье больше не подводило, и она точно знала — всё произошло не просто так. Будто Высшая невидимая сила в самый трудный момент направила ее туда, куда нужно. И за это она была безмерно благодарна.
Рекомендую к прочтению:
И еще интересная история:
Благодарю за прочтение и добрые комментарии! 💖