Оксана выглядела вполне сносно, хотя на ее лице не было ни грамма косметики. Симпатичная, даже миловидная девушка. Глядя на нее, никто бы не подумал, что она лежит в буйном женском отделении. Если, конечно, оценивать только внешность. И не заглядывать в медицинскую карту. И не расспрашивать ее лечащего доктора — Игоря Васильевича, который ласково звал пациентку Оксаночкой. Впрочем, ничего удивительного, учитывая ее ангельский облик: золотистые кудри (правда, корни уже изрядно отросли, а волосы грязно слиплись) и огромные синие глаза, подчеркнутые глубокими темными кругами.
Никакой жалости к этой девчонке я не испытывала. Профессиональная деформация, куда деваться. Понятно, что психолог — это не психиатр, но после пяти лет работы в клинике для душевнобольных сострадание атрофируется. А если вовремя не нарастить толстую кожу, сама окажешься на соседней койке, причем надолго.
Рассудок у Оксаночки, похоже, не выдержал нагрузок в медицинском институте, а последней каплей стал тяжелый разрыв с парнем. Шизофрения — штука непредсказуемая, но если уж она решит прийти, то этот визит неизбежен. Весь вопрос лишь в том, когда и при каких обстоятельствах случится первый приступ.
Оксане с обстоятельствами не повезло. Не заметили вовремя соседки по комнате в общаге, преподаватели тоже проглядели странности в ее поведении, которые предшествовали резкому ухудшению. А им-то что, у них таких сотни.
А финал оказался жестким: Оксана зарезала своего бывшего, аккуратно расчленила тело и разбросала куски по всей квартире. Да еще и глаза его съела. Вот вам и тихая «Оксаночка», просто умиление берет, если не думать о деталях. Полицию она набрала сама и прямо с порога принялась доказывать, что резню устроил кошмарный монстр, а она тут ни при чем. В итоге к адресу вместе с ментами поехала дурка. Связанную Оксану доставили на экспертизу, чтобы исключить симуляцию, да так здесь и оставили.
— Добрый день, Оксана, — я натянула привычную профессиональную улыбку. С такими пациентами по-другому нельзя. — Как твое самочувствие сегодня?
— Здравствуйте, — девушка смущенно опустила взгляд.
Довольно неожиданная реакция, учитывая ее вечную отрешенность и приличную дозу нейролептиков. Оксану закололи не до состояния овоща с текущей слюной, но соображала она туго.
Казалось, она собиралась добавить что-то про свое состояние или про очередные сигналы, которые марсиане транслируют ей в правое ухо. Но промолчала. Вместо этого она повернулась к выкрашенной в блекло-зеленый цвет стене, где у самого пола потрескалась краска, и яростно зашипела.
Двое санитаров у двери стояли расслабленно. Попытки утихомирить невидимого врага в углу — это еще не нападение на психолога с использованием карандаша или тяжелой папки для тестов. Мне как раз поручили проверить, насколько у нее сохранен интеллект.
— Мерзкое чудовище! — зло бросила Оксана в пустоту. — Прекрати! Ты же видишь, у меня беседа, а ты лезешь. Простите, — повернулась она ко мне, не снижая тона, но заговорив быстрой скороговоркой. — Вы его не замечаете, это ясно. Его можно увидеть, только если по-настоящему поверишь в него. Если всем сердцем захочешь, чтобы он пришел... Но я не могу его выгнать, совсем не могу. Он ведь заступился за меня, наказал его...
И какого черта ей вообще выписали психологическое обследование? Тут же чистый острый бред с галлюцинациями. Как в таком состоянии проводить тесты? Заключение-то я состряпаю, но с Игорем Васильевичем мы опять разругаемся. Спрошу его, какими глазами он смотрел на пациентку и осталось ли в его голове хоть немного здравого смысла, когда он отправлял ее ко мне.
— Оксана, давай продолжим в другой раз, — сразу отрезала я.
Можно было послушать бредни про монстров, но толку от этого ноль. Мой домашний кот Барсик и то полезнее: хоть и дерет диван, ворует со стола и жрет только дорогущий влажный корм, но хотя бы греет колени и тихо мурчит.
— Хорошо, я понимаю. Со стороны это выглядит так, будто я свихнулась, а вы... — Оксана осеклась и снова уставилась в угол. Взгляд у нее стал тяжелым, словно она пыталась прожечь в стене дыру.
Санитары аккуратно увели ее, девушка даже не подумала брыкаться. Я проводила их взглядом, чувствуя, как внутри шевелится странное любопытство пополам с удивлением.
***
— Не дергайся, сука, или лицо в лоскуты изрежу, — раздался за спиной мужской шепот. По задумке это должно было звучать угрожающе, но парень сорвался на убогий козлиный фальцет.
Я посмотрела на темный силуэт фонарного столба. На моей памяти фонари в этом сквере включали лишь однажды — когда в город прилетал какой-то министр. Но в темноте я видела неплохо, гораздо лучше, чем большинство людей. Страха не было, несмотря на холодное лезвие у шеи. Нож казался тупым, его хозяин — идиотом, да к тому же редкостным неудачником.
— Наклоняйся и стягивай штаны, живо, — скомандовал фальцет.
Я едва сдержала смешок. А мама еще твердит, что молодость давно помахала мне ручкой, а вместе с ней ушли и последние шансы устроить личную жизнь. Скоро тридцать, кричит, беги в ЗАГС с первым встречным, а то через год вообще никто не посмотрит. А гляди-ка, ценители все еще находятся.
— Тебя как звать-то? — спросила я совершенно спокойно и даже с легким вызовом, хотя нарываться не стоило.
— Тебе не похрен, тварь? — чужак свободной рукой больно вцепился мне в волосы.
«Надо же знать, кого отпевать будут», — подумала я, но вслух промурлыкала совсем другое:
— Ну котик, я не ложусь под мужчин, если не знаю имени.
Насильник растерялся и промолчал. Вокруг шумел только ночной июньский ветер, перебирая густую листву на ветках.
Что ж, не хочешь знакомиться — как хочешь. Сам виноват, приятель. Сам виноват.
— Крон-ах-шу, выходи, — едва слышно выдохнула я.
Фигура, возникшая прямо перед нами, мало напоминала человека. Даже в кромешной тьме парка отчетливо угадывались массивные витые рога и костяные наросты на плечах. Да и габариты впечатляли — тварь была раза в полтора крупнее любого крепкого мужика.
Мой несостоявшийся обидчик застыл от шока. Спасибо хоть пальцы из моих волос убрать догадался. Секунды потянулись невыносимо медленно для всех участников этой дикой сцены. Наконец существо издало глухой, утробный рык. Обладатель паршивого голоса выронил свой нож и стуча зубами бросился наутек.
Я отошла к дереву и закурила, с удовольствием наблюдая за финалом нашей охоты.
Монстр настиг беглеца в три прыжка. Сбил с ног, впечатав в землю. Вот тут у парня голос прорезался на полную мощность —заорал так, что заложило уши. Правда, концерт продолжался недолго. Душераздирающий крик быстро перешел в бульканье и затих. Оно и к лучшему: не хватало еще привлечь внимание местных алкашей или полуночных собачников.
Чудовище подняло обмякшее тело и небрежно, словно дохлую крысу, зашвырнуло левой лапой глубоко в заросли кустов. Затем уже на двух ногах, вполне по-человечески, подошло ко мне.
— И зачем тебе сдались эти уроды? — проворчал Крон-ах-шу, приобнимая меня огромной когтистой лапой за плечи.
— Сами виноваты. Всем пятерым нравилось насиловать девушек, что как бы нехорошо. Мне нравится амплуа тайного мстителя, очищающего улицы от грязи. А финал встречи зла с карающим мечом всегда предсказуем, — я затянулась сигаретой, не испытывая ни малейших угрызений совести. — Но ты мне опять всю кофту кровью измазал.
— До квартиры два шага, — монстр уставился на меня своими темными глазами.
Его морда с резкими, грубыми чертами сейчас выражала вину, хотя в темноте это было трудно разобрать.
— В подъезде пусто, время позднее. Да и лампочка на первом этаже перегорела.
— Меньше шансов встретить соседей, — усмехнулась я.
— Ничего смешного. Тебе пора завязывать с этими ночными прогулками.
— С чего бы?
— Потому что я переживаю за тебя. Забыла, как два года назад тот бритый ублюдок сразу вырубил тебя трубой? Ты едва успела меня позвать...
— Не начинай.
Тварь тяжело вздохнула. Крон-ах-шу знал меня слишком давно, чтобы продолжать этот бесполезный спор. Мое хобби ему никогда не нравилось, но он смирился. Как и я смирилась с его внезапными визитами, привычкой посреди ночи жрать суп прямо из кастрюли и тем, что в мое отсутствие он залипал на форумах и резался в онлайн-игры. Когда, конечно, не пропадал в своем мире. Стоит признать, по клавишам он стучал довольно ловко, несмотря на внушительные когти.
— С этим что делать? — спросил монстр после паузы, кивнув на кусты.
— Оставим тут, как обычно.
— Может, я его съем?
— Во-первых, труп с колотыми ранами в этом районе никого не удивит. Во-вторых, у нас в холодильнике полно еды: котлеты, пюре и салат, — я осторожно погладила Крон-ах-шу по предплечью, стараясь не задеть острые шипы. Опасные у нас все-таки отношения. — Тебе мало, дорогой? К тому же твое «съем» обычно заканчивается одними глазами...
— Ну знаешь, крем с торта любят все, а корж — на любителя. Ладно, пускай лежит. В самом деле, труп с пятью ножевыми, — монстр демонстративно побарабанил когтями по моему плечу, словно по клавишам пианино, но не оставил ни царапины.
— Вот и умница. Хороший мальчик.
— Издеваешься?
— Естественно. Я этим занимаюсь большую часть жизни, профессиональная привычка.
Монстр картинно вздохнул.
— Да ладно тебе, не дуйся, — я легонько ткнула его под ребра. Одежды он не носил, так что промахнуться было сложно. Крон-ах-шу аж отпрянул от неожиданности. — Обещаю, это был последний маньяк.
— До появления следующего, — уже искренне вздохнул он. — Ты так либо в могилу себя загонишь, либо в палату к своим любимым пациентам, только уже не по работе.
— Не дождешься, — ответила я, и тут в голове всплыл образ Оксаны. И выеденные глазные яблоки ее парня. Спросить-то об этом я хотела еще днем, но закрутилась. — Слушай, у меня к тебе важный разговор. Сегодня на прием привели девчонку, с виду дебют шизофрении, но есть нюансы...
Я вкратце, но со всеми деталями пересказала историю Оксаны, пока мы шли по аллее. Торчать у свежего трупа было верхом глупости. Моего спутника прохожие все равно бы не увидели без нашего общего желания, но лишний раз рисковать не хотелось. На ходу я раскурила вторую сигарету. Крон-ах-шу задумчиво поскреб когтем подбородок.
— Знаешь, похоже, твоя Оксана в полном порядке. Ну, по крайней мере, была в порядке, когда все это случилось, — выдал он наконец. — Расчлененка, глаза...
— Это еще не все. Когда санитары уводили ее, я краем глаза заметила какое-то шевеление в углу. На тебя совсем не похоже — что-то мелкое, сгорбленное и шерстяное.
— Если шерстяное и сгорбленное, то это твой Барсик телепатически требовал купить ему нормального паштета. А если серьезно, то схема один в один. Меня только смущает это условие: «пока не поверишь — не увидишь». Хотя всякое бывает. Девка захотела отомстить бывшему, вызвала защитника, тот все исполнил. А как жить с этим дальше, она не придумала, вот и заблокировала сознание, выставив жесткие рамки и себе, и своей твари. Вспомни, как у нас все начиналось.
— Помню, — я невольно улыбнулась, вспомнив себя подростком. Как я визжала от ужаса, когда когтистая лапа из-под кровати цапнула меня за щиколотку. Пятнадцать лет, голова забита страшными сказками, бурная фантазия — идеальные условия. До сих пор не понимаю, зачем с такими вводными я пошла учиться на клинического психолога. — Нужно либо очень сильно поверить, либо безумно захотеть. Хорошо, что я тогда верила не в то, что ты меня сожрешь, а просто ждала чуда. А про блокировки и правила ты мне сам потом разжевал.
Крон-ах-шу оскалился в улыбке, сверкнув острыми клыками. Мы как раз вышли из парка на безлюдную улицу, залитую тусклым оранжевым светом фонарей.
— Разжевал. После того как влил в тебя пол-литра чая с коньяком, чтобы ты заикаться перестала. Хорошо, что ты оказалась способна слушать. А Оксана твоя слушать явно не хочет. Ты же не планируешь прийти к ней и заявить, что она здорова, предъявив меня в качестве доказательства?
— Конечно, уже бегу и волосы назад, — фыркнула я. — Оксана, похоже, от стресса уже действительно умом тронулась. У многих людей есть свои чудовища, вот только приручить их могут единицы. Грустно, но факт.
— Я бы перефразировал, — Крон-ах-шу посмотрел на меня сверху вниз. — Монстры есть у каждого. Но лишь единицы способны разобраться в себе и понять, зачем эти монстры им нужны.
Я молча кивнула и увлекла его за собой в темную подворотню. После дела мы всегда пробирались дворами. У моего спутника была дурацкая привычка лезть обниматься, даже когда он был по самые рога испачкан в чужой крови. Но я не обижалась. Он ведь тоже терпел то, что зимой я курю прямо в комнате.
— А все эти «зачем» и весь смысл жизни, — добавила я, — придумываем мы сами.
Автор: Вернер Катерина
