Грань безумия | Мрачные истории

Мой двоюродный брат Вадим обосновался в глухой провинции, в небольшом поселке, который обычные путешественники проскакивают на скорости, даже не глядя на дорожный указатель. Ну, вы наверняка знаете такие богом забытые места. Улицы там вечно пустуют, продуктовые палатки закрываются чуть ли не в полдень, а если встретишь на улице человека вечером, то невольно вздрогнешь от неожиданности. Однако Вадиму этот глухой поселок безумно нравился. Его привлекали здешняя тишина, возможность спрятаться от городской...

— Ты же у нас вроде как повернут на паранормальных явлениях? Есть одна история, хочешь послушать? С этих слов начал свой рассказ мой коллега по работе Максим — мужчина средних лет с сугубо техническим складом ума и полным отсутствием воображения. Я упоминаю об этом лишь потому, что у парня с такими приземленными взглядами просто не хватило бы фантазии выдумать нечто подобное. Я давно собираю городские легенды и случаи проявления чертовщины, это мое давнее увлечение. Собственно, я никогда этого и не скрывал...

Аркадий Степанович обладал поистине невыносимым характером. Соседи по панельной пятиэтажке откровенно его ненавидели. Стоило старику открыть рот, как наружу выливались тонны желчи: доставалось чиновникам, мерзкой погоде и пресному супу, который когда-то готовила его супруга...

Если вы прямо сейчас читаете эти строки, уютно устроившись на сиденье пригородного поезда, сделайте одолжение — оторвитесь от экрана и внимательно принюхайтесь. Каким запахом потянуло? Если почувствовали затхлый душок мокрой тряпки, которую сто лет назад бросили в темном погребе, или сладковатую вонь сгнившей крысы, то советую дочитать мой текст до конца. И дело тут вовсе не в паранойе, хотя моя младшая дочь, Катька, считает именно так. Она искренне уверена, что у ее отца поехала крыша на почве суточных дежурств у турникетов...

С Игорем мы познакомились в качалке. Как-то в раздевалке я заметил, что ниже правого колена у него установлен протез. Меня это сильно поразило, ведь на тренировках Игорь не просто качал плечи и бицепсы, а с невероятным упорством нагружал именно ноги. Мышцы у него были развиты на редкость гармонично и мощно. Я не сдержал любопытства и поинтересовался у этого крепкого мужика, каково это — приседать и жать с искусственной конечностью. Он лишь усмехнулся: «Бывает, дико режет, но я не обращаю внимания»...

Для меня жизнь была сплошным вихрем из ярких огней, табачного дыма, грохочущей музыки и бесконечной череды мужчин. Я жила в полуразвалившейся лачуге неподалеку от Норт-Эдса, ютилась в тесной, как чулан, каморке вместе с кучей других девчонок. Мы спали на циновках прямо на земляном полу, деля это убогое жилье с плешивыми собаками, блохастыми кошками и полчищами тараканов. Мой гардероб состоял в основном из вызывающе коротких юбок, маек на бретельках да самых дешевых туфель на шпильках, какие только можно купить на рынке в Киапо...

В тот вечер, когда моя жизнь разделилась на «до» и «после», мы с друзьями зависали на территории старого недостроя. Местные болтали, что года два назад тут обнаружили трупы пяти студентов. Из-за этого жуткого случая администрация города обнесла бетонный каркас глухим ограждением и приставила караулить объект вечно нетрезвого дедка. Правда, за пару бутылок дешевого пойла и возможность беспрепятственно квасить дальше этот сторож охотно пускал внутрь компании вроде нашей — тех, кто искал острых ощущений на темных этажах и хотел пощекотать нервы девчонкам...

Как-то раз мой сын завел со мной разговор: – Папа, слушай, а ночью на рыбалке не страшно? – Да нет, нормально. Почему спрашиваешь? – искренне удивился я. – Ну как же, вокруг ведь темень кромешная, – поежился мой семилетний пацан, – мало ли кто там в кустах прячется. – Никто там не прячется, – постарался я успокоить мелкого. – Да если бы кто и был, к огню никто не сунется. Мы же всегда на берегу костер разводим, он любого отпугнет. Сказать-то я сказал, но сам невольно погрузился в воспоминания. И...

Я катил по разбитому проселку глубокой ночью, когда фары выхватили у обочины двух молодых людей. Я сбросил скорость и опустил стекло. — Привет! Стряслось чего? Девчонка повернулась ко мне. На лице у нее читалась такая дикая усталость, будто она уже совсем отчаялась и была готова просто лечь на землю. — Да не то слово. Километров за семь отсюда движок заглох, вообще без понятия, куда теперь податься. — Ну, мне как раз до райцентра. Садитесь, подброшу. Она так заулыбалась, что в этой темени как будто даже посветлело...

После выписки из клиники она вернулась домой. Тогда я еще не догадывался, что произошло нечто непоправимое. Она провела в палате всего трое суток, оказавшись дома уже во вторник. Простая лапароскопия, удалили желчный, делов-то — так, по крайней мере, утверждал лечащий врач. Ближе к полудню она набрала мой номер и попросила отвезти ее домой. Разумеется, я сразу же поехал. Когда я зашел в палату, она сидела на заправленной постели в уличной одежде, аккуратно сложив руки. Заметив меня, она тепло улыбнулась...

Нет, я не желала ей смерти или каких-то жутких страданий, упаси бог. Мне просто хотелось, чтобы она исчезла с радаров. Хотя бы ненадолго, на пару дней. Ровно на столько, чтобы родители наконец-то заметили меня и уделили мне хоть каплю своего драгоценного внимания. Но моим мечтам не суждено было сбыться. Машка была идеальной до тошноты. Красавица, активистка, круглая отличница — смотреть противно. Она успевала везде: танцы, олимпиады, волонтерство. Школьный директор знал ее лично и при каждой встрече расплывался в улыбке...

На эту работу я попал совершенно случайно. Моя анкета болталась среди десятков других вакансий на бирже труда — хватал все подряд, лишь бы платили побольше, чем на прежнем месте. Если честно, я даже не запомнил, куда именно отправлял резюме. Так что, когда на почту пришел ответ, мне пришлось перечитать текст два раза, чтобы вообще понять, о чем речь. Должность — охранник в частную психиатрическую клинику. Оклад предлагали солидный, почти в четыре раза выше среднего по рынку. Я нажал кнопку «согласиться» быстрее, чем в голове успел зашевелиться голос разума...