Лена оступилась на самом громком месте концерта, когда зал хлопал в ладони и кто-то позади радостно выкрикнул припев не в ноты, зато от души.
Сначала она даже не поняла, что случилось. Правая нога вдруг ушла вбок, каблук скользнул по мокрому пятну у ступеньки, и мир неприятно качнулся. Лена успела схватиться за рукав незнакомой девушки, потом села прямо на холодный край бетонного бортика и сказала первое, что пришло в голову:
— Ничего, ничего, я просто красиво присела.
Девушка испуганно наклонилась:
— Вам помочь? Вы встать можете?
Лена попробовала встать. Улыбка еще держалась, но ногу прострелило так резко, что она снова опустилась на бортик и обеими руками вцепилась в сумку.
— Могу, конечно, — сказала она уже тише. — Только не прямо сейчас. Дайте мне минутку, ладно?
Люди вокруг расступились. Кто-то предложил воду, кто-то спросил, надо ли вызвать помощь. Лена замотала головой.
В сумке у нее лежали белая рубашка, сложенная в пакет из химчистки, черный фартук и маленький блокнот официантки. За последние две недели Лена записывала туда брони, смены, просьбы гостей и мелочи, которые в зале забывать нельзя.
Телефон мигнул в руке. На экране было напоминание о завтрашней смене. Ниже в рабочем чате уточняли пятничную бронь. Лена смотрела на эти две строчки так, будто они могли удержать ее на месте лучше любой руки.
Она открыла чат с управляющей, набрала: «Я, кажется, подвернула ногу. Еду в травмпункт. Завтра, скорее всего, не выйду. Можно я позже позвоню и все объясню?» Посмотрела на сообщение и не сразу нажала отправить.
— Может, правда позвать кого-нибудь? — спросила та же девушка.
Лена подняла глаза, попыталась пошевелить ступней и выдохнула сквозь зубы.
— Давайте лучше такси. И без лишнего шума, пожалуйста.
В травмпункте пахло влажной одеждой и бахилами. Лена сидела на жестком стуле, держа сумку на коленях.
Когда ей зафиксировали ногу и объяснили, как теперь ходить ближайшее время, Лена сначала кивала очень послушно. Потом спросила:
— А стоять можно?
Медработник посмотрел на нее поверх бумаг.
— Сейчас эту ногу лучше не нагружать.
— А если не долго? Ну, часа четыре?
— Вам сейчас лучше не устраивать проверку на выносливость. Все, что усиливает боль, отек или дискомфорт, пока оставьте другим людям.
— А машину?
Ответ про ногу и фиксацию был короткий. Лена сжала телефон так крепко, что экран на секунду погас. Она разблокировала его снова, открыла календарь: смены стояли плотными голубыми прямоугольниками. Между ними были две подработки с доставкой документов и одна поездка за город, которую она взяла, потому что бензин окупался, а сверху оставалось на продукты.
В мессенджере уже мигал вопрос о пятнице.
Она написала: «Я уточню».
Другому человеку: «Пока не отменяйте».
Потом открыла рабочий чат и долго держала палец над клавиатурой. После месяцев подработок Лена уже успела привыкнуть к ресторану. Утром она надевала выглаженную рубашку, приходила к чистым скатертям и нормальному графику, а коллеги не задавали лишних вопросов.
Она набрала управляющей: «Можно я завтра подъеду поговорить?»
Ответ пришел не сразу. За это время Лена пересчитала наличные в кошельке, заглянула в банковское приложение, увидела сумму и сразу закрыла экран.
Управляющая ответила, что ждет ее к двенадцати.
На следующий день Лена входила в ресторан боком. Узкий служебный проход, который еще вчера казался ей просто неудобным, теперь стал почти полосой препятствий. Костыль задел коробку с салфетками, и та громко зашуршала.
— Осторожно, — выглянул повар с кухни. — Ты как?
— Представительно, — сказала она. — Только медленно.
Управляющая сидела в маленьком кабинете за ноутбуком. Рядом лежало расписание смен.
Лена опустилась на стул и поставила костыль рядом, очень аккуратно.
— Я быстро вернусь, — сказала она первой. — Мне бы только несколько недель… ну, короткий отпуск. Я понимаю, что не вовремя.
Управляющая посмотрела не на ногу, а в расписание. Пальцем провела по строкам, где фамилия Лены стояла на ближайшие дни.
— Ты у нас две недели.
— Знаю.
— Смены уже закрыты по людям. В пятницу банкет, в субботу полная посадка. Девочки и так на пределе.
Лена кивнула. Ремешок сумки соскользнул с плеча, она поправила его, хотя он никому не мешал.
— Я не прошу платить мне просто так, — сказала она. — Я потом отработаю.
Управляющая устало потерла переносицу.
— Дай мне день, — сказала она наконец. — Я посмотрю, что можно сделать.
Лена поднялась.
— Спасибо, — сказала она.
Вечером дома она разложила на кухонном столе чеки, календарь смен, телефон и аптечный пакет без всякого порядка. Чай в кружке давно остыл. Квартира была тихая, только холодильник щелкал в углу.
Когда зазвонил телефон, Лена ответила бодро, даже слишком:
— Я могу выйти на пару часов. Правда. Мне только стул где-нибудь поставить, я буду за стойкой, заказы пробивать, меню подавать…
На том конце помолчали.
— За стойкой у нас тоже беготня.
— Я понимаю. Тогда, может, утро? Там поспокойнее.
— Ты себя слышишь?
Лена открыла рот, чтобы сказать привычное «да все нормально», но взгляд упал на чеки. Рядом лежал ее блокнот официантки. На первой странице крупно: «Улыбайся».
Она провела ладонью по лицу.
— Мне страшно, — сказала Лена. Слова вышли неловкие. — Страшно остаться без денег и без места. Но мне не надо, чтобы меня жалели. Дайте мне работу. Любую.
В трубке стало тихо. Лена даже проверила, не оборвался ли звонок.
— С компьютером как? — спросила управляющая.
— Нормально.
— Звонки принимать сможешь? Брони сверять?
Лена выпрямилась.
— Смогу.
— В меню доставки у нас постоянно ошибки. Я пришлю тебе доступ к таблице и фото схемы зала, девочки будут отмечать изменения в чате. Надо позиции проверять, гостям перезванивать, когда чего-то нет. Еще в понедельник выходит новенький парень, ему бы объяснить порядок, пока девочки в зале.
Лена схватила ближайший чек и начала писать на обороте.
— Брони. Звонки. Доставка. Новенький. Что еще?
— Пока не радуйся. Попробуем несколько дней. Если пойдет, оставим так до твоего возвращения.
— Я не радуюсь, — сказала Лена и вдруг улыбнулась.
Первые дни она сидела на кухне с телефоном, блокнотом и открытым чатом ресторана. В ноутбуке Лена сверяла брони и отмечала сообщения: кто уже сел, кто опаздывает и где внезапно понадобился детский стул.
Лена быстро поняла, что гости бывают разными: одни бронируют столик на семь и приходят в девять с видом победителей, другие пять минут объясняют, что им «у окна, но не совсем у окна, чтобы не дуло». Она записывала, перезванивала, уточняла. Вносила пометки: «детский стул», «без орехов», «поздравление без песни», «столик не у двери».
Новичок в первый же день спросил, к кому идти, если гость просит поменять гарнир.
Лена набрала: «Сначала уточни у кухни, можно ли заменить. Если можно — внеси в чек и предупреди гостя. Если нет — предложи варианты из меню».
Через минуту добавила: «И лучше сразу запиши, что именно он выбрал, а то потом никто не вспомнит».
Он прислал смеющийся смайлик, а вечером написал короткое спасибо: без ее подсказки он бы запутался.
В дождливый вечер ресторан был полон, доставка задерживалась. Из ресторана попросили ее быстро посмотреть свободные окна.
Лена подтянула к себе блокнот, на листе с пятнами чая нарисовала столы и через семь минут отправила в чат:
«Пятый освободить под шестерых после 20:00. Пару с пятого пересадить на второй, они просили тише. Доставку с грибным супом подтвердить, я уже звоню. На девятом заменить стул на детский».
В ответ сначала ничего не пришло. Потом администратор написала: «Принято, стул меняем».
А следом от управляющей пришло короткое спасибо.
Лена прочитала это «спасибо» и положила телефон экраном вниз. На столе стоял чай, у стены — костыль, и Лена улыбнулась сама себе.
Через несколько недель управляющая написала, что, когда врачи разрешат, ее ждут обратно в зал. И блокнот пусть не забудет.
Лена сидела над этим сообщением долго. Потом встала, медленно дошла до шкафа и достала белую рубашку. Погладила воротник, хотя он и так был ровный.
В первый день возвращения ресторан показался ей чуть громче, чем раньше. Или она просто успела отвыкнуть. Лена вошла осторожно, проверила обувь, поправила фартук и остановилась у стойки. Нога еще требовала внимания, и Лена, к собственному удивлению, не стала с ней спорить.
— Подносы тяжелые, сегодня не геройствуем, — сказала коллега и забрала у нее из рук стопку меню.
Раньше Лена непременно ответила бы: «Да я сама». Уже вдохнула даже. Потом посмотрела на коллегу, на меню, на зал, где за столиком у окна женщина снимала перчатки, а мужчина изучал винную карту вверх ногами.
— Спасибо, — сказала Лена.
Коллега только кивнула, будто это было обычное слово.
Управляющая вышла из кабинета с папкой броней — бумажной копией на сегодня, такой же, с какими Лена последние недели сверялась по фото, таблице и сообщениям в чате.
— Тебе сегодня удобный участок, без дальних столов. И глянь, пожалуйста, на вечернюю рассадку. Мне кажется, восьмой опять спорный.
Лена взяла папку. Новичок, проходя мимо с подносом, улыбнулся.
Лена открыла папку, быстро просмотрела записи, карандашом поменяла местами две брони и положила свой блокнот на стойку. Тот самый, с помятыми уголками, пятном чая и первой страницей про улыбку. Потом взяла меню, сделала шаг к столику у окна и спокойно сказала гостям:
— Добрый вечер. Я подойду к вам через минуту.