Часть 1 Часть 2 Часть 4 Часть 5
В архивном отсеке, куда Лукаса сослали после его «непрофессионального выпада» на совещании, пахло пылью и дешевым лаком для волос. Здесь, в глубоком тылу матриархальной фарм-империи, мужчины из отдела документации устроили своеобразный клуб по интересам. Пока женщины наверху решали судьбы рынков и поглощали конкурентов, Лукас сидел на шатком стуле, окруженный этими «аксессуарами», которые обсуждали свою жизнь с такой серьезностью, от которой у него начинала болеть голова.
— Ты видел новую линейку филеров от «Эстетик-Фарм»? - прошептал Марселу, мужчина с идеально подстриженной бородкой, аккуратно подпиливая ноготь на мизинце. - Говорят, они дают такой объем, что в узких брюках ты чувствуешь себя как минимум кинозвездой. Я записался на процедуру в четверг. Хочу к вечеру свидания выглядеть на все сто.
Лукас, который до этого момента считал вершиной мужского ухода утреннее бритье, подавился воздухом.
— Филеры? В член? Вы серьезно? Это же… это же безумие, ребята!
Бруно, сидевший напротив и листавший журнал с модными мужскими стрижками, поднял на Лукаса удивленные глаза.
— Ой, посмотрите, какой у нас консерватор проснулся. Лукас, ты застрял в прошлом? Сегодня мужчина должен быть ухоженным. Если ты не следишь за формой бровей и не делаешь эпиляцию зоны бикини, ты просто выглядишь как пещерный человек. Ты же хочешь, чтобы тебя замечали? Или ты планируешь всю жизнь просидеть в архиве, пахнущий только пылью и отчаянием?
— А я вот сменил мастера по маникюру, - подал голос третий, Тиагу, который был занят тем, что подбирал оттенок нюдового покрытия под цвет кожи. - Предыдущий использовал слишком агрессивную базу, у меня ногти слоились неделю. Сейчас нашел гения, он делает френч так, что мои боссы-женщины постоянно обращают внимание на мои руки, когда я подаю им бумаги. Это важно, Лукас. Руки - это твоя визитная карточка.
Лукас почувствовал, как мир вокруг него окончательно теряет связь с реальностью, которую он знал. Он слушал, как они перешли на обсуждение противозачаточных таблеток для мужчин, сравнивая побочные эффекты и влияние на настроение.
— Кстати, о настроении, - вздохнул Бруно, откладывая журнал. - Моя дама вчера закатила скандал. Я приготовил ризотто по новому рецепту из блога, добавил туда чуть больше шафрана, чем нужно было, так она заявила, что я пытаюсь ее отравить. Я просто хотел сделать как лучше! Почему они нас не понимают? Мы же стараемся, мы ухаживаем за собой, мы занимаемся детьми, забираем их из садика, готовим, а в ответ слышим только претензии, что мы недостаточно «мужественны» в своих решениях.
— О да, - подхватил Марселу, перестав подпиливать ноготь. - У меня та же беда. Она требует от меня быть «сильным плечом», но как только я высказываю свое мнение по поводу инвестиций, она смеется и говорит, чтобы я шел заниматься воспитанием детей. Иногда мне кажется, что я для нее просто красивая игрушка, которую она достает с полки, когда ей скучно, и выбрасывает, когда я начинаю говорить что-то осмысленное.
Лукас слушал их и понимал: вот она, обратная сторона медали. Эти мужчины были загнаны в рамки, которые он сам когда-то считал «естественными» для женщин. Их заботы, их страдания, их попытки соответствовать чужим ожиданиям - всё это было пропитано тем же отчаянием, которое он сам вызывал у Биа всего несколько часов назад.
— Вы правда считаете, что это нормально? - тихо спросил Лукас. - Быть вещью, на которую обращают внимание только из-за маникюра?
— А у нас есть выбор? - Бруно горько усмехнулся. - Если ты не играешь по их правилам, ты - неликвид. А быть неликвидом в нашем мире - это значит потерять все. Так что выбирай: филеры, эпиляция или безработица. Добро пожаловать в реальный мир, приятель.
Лукас отвернулся к окну, глядя на небоскребы Сан-Паулу. В этой реальности он был лишь одним из многих, кто пытался выжить в мире, где его личность не значила ровным счетом ничего, если он не соответствовал стандартам «привлекательности». Это было унизительно, страшно и до боли узнаваемо. И самое ужасное - он понимал, что если когда-нибудь вернется, он больше никогда не сможет смотреть в глаза женщинам так, как смотрел раньше. Потому что теперь он знал, каково это - быть оцененным исключительно по тому, как идеально сделан твой маникюр.