Две правды

Света позвонила в половине седьмого утра, и Татьяна, ещё не открыв глаза, уже знала, что разговор займёт сорок минут. Потому что меньше сорока минут Света не разговаривала никогда. Не то чтобы у неё случилось что-то новое. Просто она пересказывала вчерашний вечер, как будто Татьяна не прожила свой собственный. «Ты не представляешь, что он мне сказал!». «А я ей ответила, ты знаешь как?». «Нет, ты послушай, это важно!». Важно... Всё у Светы было важно. Кроме того, что происходило у Татьяны. Они познакомились в девяносто восьмом, на работе...

Из дневника Марины Кирсановой (урождённой Лапшиной), запись от 2057 года, посёлок Дубки, Калужская область. Я пишу это для тех, кто будет после нас. Потому что мои внуки спрашивают: бабушка, а зачем вы уехали? И я каждый раз отвечаю по-разному. Потому что причин было столько, что хватило бы на десять семей. А начиналось всё просто, как у всех. Мой муж Костя работал инженером на заводе, который к тридцатым годам выпускал непонятно что. То комплектующие для чего-то, то запчасти для чего-то другого...

Телевизор у Марины Сергеевны не выключался четыре месяца. Даже ночью, даже когда она спала, на кухне тихо бубнил какой-нибудь канал про ремонт дач или про суд над чужими мужьями. Потому что выключить его значило остаться в квартире совсем одной. А одной она не была никогда. Ни дня. Сначала была мама и коммуналка, где за стенкой кашлял дядя Толя и все знали, кто что ел на ужин. Потом общежитие швейной фабрики, четыре койки в комнате и одна плитка на этаж. Потом Володя, свадьба в столовой, где столы...

Алёна Сергеевна знала про Вадима Колесникова больше, чем его жена. А видела она его раз в месяц, минут по десять, через стол с облупленным краем. Жена спала с ним рядом двадцать три года. Дочь выросла у него на глазах. Тёща каждое воскресенье кормила его пирогами с капустой и вздыхала: бедный, сломали мужика. И никто из них не знал того, что инспектор службы занятости поняла на второй его визит. Хватило одной фразы, сказанной не ей. Это случилось осенью девяносто восьмого, когда доллар за пару недель вырос в несколько раз, а люди в очереди к её кабинету перестали разговаривать друг с другом...