Шура всё порывалась сбегать к деду Степану, но Вера её остановила.
— Ну куда ты побежишь на ночь глядя? Да ещё смотри, как погода испортилась, вон как метёт.
— А вдруг им помощь нужна? — с тревогой спросила Шура.
— Милая моя, там у них народа полно, а меня ты бросишь одну с детьми, — покачала головой Вера. — Сиди дома. Давай лучше проверим, что у нас с подполом. Можно ли быстро открыть да выскочить.
— Да нормально всё, я проверяла, — вздохнула Шура. — Вот как теперь после такого дня спать нормально?
— Не знаю, милая. Давай хоть чаёк с тобой похлебаем да просто посидим.
Вера налила себе и Шуре чай в кружки и поставила на стол.
— Зря мы, наверно, не ушли к староверам, — проговорила задумчиво Шура.
— Может, нас беда обойдёт стороной или, как в прошлый раз, пройдёт и не заметит.
— Надеюсь, но оттуда таким страхом, такой злобой веяло, что даже как-то сомнительно, что нас обойдёт.
— Как ты думаешь, что там? — спросила с тревогой Вера.
— Что-то очень плохое. Мне кажется, там немцы. Наверно, у них тоже есть кто-то такой же, как наш Степан, и он открывает проходы в такие места, как наше, чтобы завоевать и поработить.
— Да зачем же мы им сдались-то? — всплеснула руками Вера. — Брать у нас особо нечего, старики, бабы да дети, да живность кое-какая.
— Чтобы пойти дальше и взять в другом месте что-то ценное. Да и почему у нас ничего ценного нет? А лес? А люди? Мы разве с тобой ничего не стоим? Раньше вон людей в рабстве держали, да и крестьянство — тоже бесплатный труд на барина. Так и нас могут заставить работать, да и живность всю нашу отберут.
— Ой, Шура, не надо беду кликать, — вздохнула Вера.
— Да кто же её кличет, если она вон почти у порога стоит, — ответила Шура.
Они замолчали обе и уставились на тёмный лес за окном.
— Надеюсь, наши добрались нормально до староверов, — тихо сказала Шура.
— Хоть бы их там не обидели, — ответила Вера.
— Не обидят, там обычные люди живут, вот только у них свои правила.
— А ты хоть раз там была? — Вера с интересом посмотрела на сноху.
— Да, была, — задумчиво ответила Шура. — Дед Степан со стариком Игнатом хорошо общался. Они друг к другу иногда заглядывали, а дед Степан всегда меня с собой брал.
— И как они там живут?
— Живут, — пожала плечами Шура. — Как обычные люди — скотину держат, ткут, шьют, огород сажают. Всё как у нас. Ничего такого.
— Слушай, Шура, а если придут немцы, они всю нашу скотину под нож пустят? — прошептала Вера, косясь на печку, где спали дети.
— Ничего не могу тебе сказать.
— Я чего подумала-то. Помнишь, на старом хуторе есть заброшенная часовня?
— Там и хутор заброшен, — поморщилась Шура. — Там же почти каждую весну его затапливало, вот люди и ушли.
— Да только тот, как его, священник остался, который не нашей веры.
— Католической? Так он же помер давно, — Шура смотрела на неё с удивлением. — Зачем тебе это место?
— А давай туда нашу корову отведём и другим предложим там скотину спрятать.
— Ты в часовне собралась прятать? Не надо чужое место осквернять. Хоть и не наша эта вера, но всё равно нехорошо.
— Ну ты чего, — замахала на неё руками Вера. — Зачем в часовню-то? Там у этого священника дом хороший был и все постройки добротные.
— Да небось уже разрушилось всё давно, — отмахнулась Шура.
— Нет, я летом случайно туда забрела, а там всё стоит целенькое. Походила, побродила, ещё и удивилась, что никто не разорил ничего.
— Ключи у кого-то из наших были от дома и от часовни, - вспомнила Шура.
— Точно, у нашей Зои Михайловны. Она всё с этим священником общалась. Она его и обнаружила, когда он помер, и живность его пристраивала, и похороны организовывала, — закивала Вера.
— Ты мне скажи, как ты сено туда всё перетаскаешь? Ну отведём мы туда коров, а кормить их чем будем? А молоко куда? Да и доить и присматривать кто-то должен. Глупая эта идея. Если мы все туда ходить будем, то сразу это место раскроется.
— А мы не все, — Вера понизила голос, наклонилась к Шуре ближе. — Только ты да я, по очереди. Корову спрячем, а кормить — сено туда отвезём потихоньку, чтобы никто не видел. Алевтине скажем, может и она захочет туда свою коровку пристроить. Она же не ушла?
— Нет, осталась. Да и на чём ты сено отвезешь-то? Корову что ли в сани запряжёшь?
— А может, и корову, или сама в волокуши впрягусь и потащу, лишь бы кормилицу сохранить.
— Давай попробуем, хотя бы глянем, что к чему, а то, может, там только снаружи все хорошо, а внутри все сгнило, да отсырело.
Шура задумалась. Вера была права — хутор с часовней действительно стоял глухо, в стороне от больших дорог, окружённый старыми деревьями и зарослями. Место гиблое, топкое, но летом туда можно было пробраться. Зимой же, по морозу, болото замерзало, и путь становился короче.
— А если немцы прознают? — спросила Шура. — Если кто из своих выдаст?
— Кто выдаст? — Вера усмехнулась. — Ты про Жирдяя? Он теперь тихий, да и откуда он прознает.
— Ладно, — Шура встала, подошла к окну, посмотрела на метель. — Завтра схожу к Зое Михайловне, спрошу про ключи, сходим с тобой посмотрим, что к чему. А сегодня — спать. Утро вечера мудренее.
— Вот и славно, — кивнула Вера.
Они легли. Дети спали на печке, свернувшись калачиками. Шура долго не могла уснуть, ворочалась, слушала, как за окном воет ветер. Вера тоже не спала, вздыхала, но молчала.
Утром, чуть свет, Шура оделась и пошла к Зое Михайловне, но той не оказалось дома.
— И куда она могла уйти?
Шура заглянула в курятник — там было тихо. Ни одной птицы не осталось. На свежем снегу остались следы — женские и след от санок.
— Ясно, значит, не одни мы такие умные, — хмыкнула Шура. — А сама говорила, что и жизнь она прожила, и про заслонку в печке. Да ладно, понять её можно, каждый жить хочет.
Она развернулась и пошла обратно домой. Лес был тих, только где-то поднимался вверх столб чёрного дыма. Шура даже думать не хотела, что же там происходит. Она ускорила шаг и вскоре уже была у своего крыльца. Вера ждала её у двери, кутаясь в шаль.
— Ну что? — спросила она, впуская сноху в сени.
— Нет Зои Михайловны, — ответила Шура, стряхивая снег с платка. — Куры все убраны, следы от саней. Ушла, видно, с утра пораньше. Может, к староверам, может, ещё куда. Но ключей у нас теперь нет.
Вера вздохнула, прошла в избу.
— Она, видать, сама в часовню подалась. Я же говорила, там дом крепкий. Идём за ней. Следы-то ведь остались.
— А дети? — спросила Шура.
— А что дети? Пока ничего с деревней не случилось. Они и без нас тут похозяйничают, — ответила Вера и стала собираться.
Шура посмотрела на Веру, на её решительное лицо, и покачала головой.
— Нет, мама Вера. Детей одних не оставлю. Ты иди, если хочешь, а я с ними посижу.
Вера замерла, потом кивнула.
— Ладно. Я быстренько. По следам дойду, посмотрю, что да как, и назад.
— Осторожно там, — сказала Шура. — Если что не так — сразу назад.
— Хорошо, — Вера накинула шубейку, повязала платок потуже, сунула ноги в валенки и вышла.
Шура осталась с детьми. Ванька с Нюшкой уже проснулись, сидели на печке, смотрели на мать испуганными глазами.
— Не бойтесь, — сказала Шура. — Всё будет хорошо.
— А бабушка куда? — спросил Ванька.
— Бабушка по делу. Скоро вернётся.
Она подошла к окну, посмотрела в сторону леса. Чёрный дым всё так же поднимался вверх, и сердце Шуры сжималось от нехорошего предчувствия.
Вера шла быстро. Следы от саней вились по снегу, петляли между деревьями, и она старалась не сбиться с пути. Лес стоял тихий, только снег скрипел под ногами да ветер гулял в ветвях.
— Господи, сохрани и помилуй, — шептала она.
Автор Потапова Евгения