Дед Степан

Дверь в кухню открылась, и в неё влетел старший сын Ванька.

– Маманя, там дедуська пришёл, — сказал он басовито.

– Ох, что же ты в грязной обувке в дом-то пресся! – сердито воскликнула Шура, замахнулась она на него полотенцем. – А ну марш разуваться.

Ванька сдвинул обиженно белобрысые бровки и выскочил в сени. Мальчишке только исполнилось пять лет, а он уже считал себя взрослым и деловым. Не успели за ним закрыться двери, как в кухню вошёл крепкий здоровый седой старик в тяжёлом овчинном тулупе.

– Ну, Шура, встречай гостя, — распахнул он свои объятья.

Шура с тихим вскриком бросилась к деду, уткнувшись лицом в грубый, пахнущий снегом и дымом тулуп. Он обнял её широко и крепко, по-мужски похлопал по спине, потом отодвинул, держа за плечи, и пристально посмотрел в лицо.

– Поправилась ты тут у меня, — удовлетворённо констатировал он, и в складках у глаз заплескались тёплые морщинки. – Живёте хорошо. Это я вижу.

– Дед, да ты-то как… В такую погоду! Садись, родной, давай тулуп-то снимай, отогрейся, — засуетилась Шура, смахивая ладонью предательскую влагу с ресниц.

Старик — дед Степан — с удовольствием вздохнул, оглядывая уютную кухню: выскобленный чистый пол, блестящий медный самовар на столе, пузатый горшок с геранью на окошке. Всё было крепко, чисто, ладно.

– А где ж мой главный хозяин? — спросил он, снимая тулуп. — Ванька-то мой куда подевался?

Тот как будто только и ждал этого. Из сеней, старательно ступая босыми ногами, вошёл Ванька. Он уже успел снять грязные сапожки и теперь стоял, важно заложив руки за спину, как видел у старших. Лицо его всё ещё хранило следы недавней обиды, но в глазах горел неподдельный интерес.

– Здравствуй, дедуська, – произнёс он, старательно копируя басок, но срываясь на тонкий мальчишечий дискант.

Дед Степан замер с тулупом в руках, повесил его на гвоздь у двери и медленно, с преувеличенной серьёзностью повернулся к внуку. Он подошёл, присел на корточки, чтобы быть с ним на одном уровне, и положил свои большие, узловатые ладони на худенькие плечи мальчишки.

– Здорово, хозяин, – сказал дед без тени улыбки, глядя ему прямо в глаза. – Дом в порядке содержишь? Мать слушаешься?

Ванька, расправляя плечи под этим твёрдым и тёплым взглядом, кивнул, сглотнув.

– Слушаюсь.

– Так. Молодец, – одобрил дед и, наконец, позволил улыбке тронуть углы губ.

Он порылся в глубоком кармане своего ватного жилета, достал оттуда небольшой, тщательно завёрнутый в газету свёрток и протянул внуку. – Держи. За хорошую службу. Только матери покажи сначала.

Ванька с благоговением принял подарок. Это был не просто гостинчик. Это был знак. Знак того, что его всерьёз считают почти взрослым. Почти — но уже не ребёнком.

Шура, наблюдая за этой сценой у печки, тихо улыбалась. Грубые, рабочие руки деда могли так бережно держать хрупкое плечо её сына.

– А где моя пуговка, мой маленький звонкий колокольчик? – стал озираться в разные стороны дед Степан. – Я ей сладкой солодки припас и кусочек сот с мёдом.

Из соседней комнаты из-за занавески выглянула белокурая головка и поморгала заспанными глазками.

– Деда! – вдруг вскрикнула она и протянула пухленькие ручки, а затем побежала голыми ножками по полу.

– Вот егоза! – подхватил он её на руки. – Что же босая? Застудишься.

Она обвила его за шею и уткнулась в плечо.

– От тебя дымом пахнет и зверями, — выдала малышка. – И борода у тебя, как у медведя.

– А я и есть медведь. Р-р-р-р, — зарычал дед Степан и принялся щекотать малышку.

Она запрокинула назад головку с белыми кудрями и заливисто рассмеялась.

– Дед, ты мне свисток обещал, — ревниво задергал старика за рубашку Ванька.

– Обещал, значит принёс.

Он усадил маленькую Нюшу за стол, а сам сунул руку в карман, откуда извлёк свистульку в виде маленькой птички и свёрток для малышки. Шура быстро натянула на ножки дочери тёплые носочки.

– Дедусь, ты есть будешь? – спросила его Шура.

– Дочка, я не откажусь, мне же потом ещё обратно возвращаться надо будет. Я же и тебе гостинца принёс.

Дед Степан достал из большого холщового мешка брусок домашнего мыла для Шуры, кулёк с травяным чаем, свечи, горшок с мёдом и горшок с топлёным жиром.

– Спасибо, родной, – Шура бережно приняла гостинцы. – Садись же, я сейчас всё на стол поставлю.

Пока она хлопотала, ставя на стол солёные огурцы, квашеную капусту, горшок со сметаной, дед сидел за столом, и Нюша, устроившись у него на коленях, с серьёзным видом разворачивала свой свёрток. Там оказался маленький, вырезанный из липы конёк на колёсиках и плетёная из лыка куколка. Глаза у девочки стали круглыми от восторга.

– Ой, коник! – зашептала она, осторожно проводя пальцем по гладкой спине игрушки.

– Он катится, смотри, — дед толкнул игрушку, и та, весело постукивая, проехала по чисто выструганной столешнице.

Ванька, уже развернувший свой пряник и облизывающий пальцы, тоже засмотрелся. Но он был «большим», поэтому только спросил, стараясь сохранить важность:

– А свисток-то как работает, дед?

– А вот как, — дед поднёс глиняную птичку к губам и извлёк из неё чистый, звонкий, как у весенней птахи, звук. Ванька ахнул. Это было лучше любой другой игрушки.

Шура поставила на стол чугунок с пареной картошкой, сверху посыпала нарезанным крупными кусками луком, настругала желтоватое с прослойками мяса соленое сало.

– Ешь, дедусь, – она пододвинула к деду тарелку с ложкой.

Дед ел медленно, с большим уважением к пище, хвалил Шурины соленья. Он рассказывал про лес, про то, как волки этой зимой близко к околице подходили, и как он, дед Степан, чинил крышу сарая к весне.

– Дедусь, а ты чего в такую погоду-то пришёл? Грязи выше колена, того и гляди застрянешь и сгинешь, — спросила его Шура. – Ты же в это время из леса не выходишь.

– За курями пришёл, да за козами, — ответил дед, вынимая из чугунка картошку.

– За курами? Так у тебя же были. А козы? Ты же никогда не держал коз, - удивилась она.

– Курей у меня лиса с лаской потаскали, практически никого не осталось, а коз решил держать, а то потом купить не смогу.

– Ты и кур сейчас ни у кого не купишь. Я могу тебе своих пару штук дать.

– Мне люди и так дадут, — он посмотрел своим таким знакомым пронизывающим взглядом.

– Ну да, тебе никто никогда не отказывал, — покачала Шура головой.

– Да и я никому не отказывал, — хмыкнул он. – Да поговорить с тобой хотел, но это потом, после еды, без детских ушей.

– А чего хотел сказать-то? – насторожилась она.

– Запасайся, Шура. Из погреба ничего свиньям не выбрасывай, всё это и до следующего года долежит. Засади каждый клочок огорода, каждый метр. Я тебе семян кое-каких припас, принёс, посади.

Он вытащил из своего бездонного кармана несколько маленьких газетных кулечков.

– Голод что ли грядёт? – она с испугом на него посмотрела.

Дед глянул на детей и только кивнул, чтобы не испугать их.

– И ещё кое-что, но это чуток позже скажу.

– Хорошо, — кивнула Шура и быстро спрятала кулёчки с семенами в карманах фартука.

Продолжение следует...

Автор Потапова Евгения

Пы.сы. История новая, будет мистика и немного страшно. Название рабочее, потом придумаю, как назвать.