Глава 12. Предвидение
Можно было не наряжаться в платье. Собственно, никто не наряжался в театр. «Парадная форма одежды» была достаточной для постсоветского этикета. Дамы не шиковали: блузка поприличнее, юбка подлиннее, простые туфли, но зато на каблуке, брошь, заколка, шелковый шарфик на шею, духи, иногда театральная маленькая сумочка. Если таковой не имелось, могла сойти любая другая, даже повседневная. Мужской туалет был и того скромнее. Джентльмен мог прийти на спектакль и в свитере, лишь бы тот был опрятным и не заляпанным. Народ не позволял себе роскоши, потому что и не представлял, какой она бывает.
Однако Кристина решила надеть свое единственное вечернее платье. Оно было куплено еще в Москве, с легкой руки Елены Сергеевны. Кристина вспомнила, как они вместе пришли в экзотический магазинчик, в котором продавали платья, костюмы, парики, грим, всевозможные аксессуары и украшения. Шляпы там соседствовали с веерами, сумочками, перчатками всех мастей, ожерельями и диадемами, боа из перьев или меховыми муфтами. Там Кристина впервые увидела своими глазами викторианские плащи и пелерины, расписанные шелковые платки, китайские платья ципао, индийские сари, много другой исторической и этнической одежды.
Глаза разбегались и не могли ни на чем сосредоточиться, пока взгляд не упал на одно красивое платье. Оно будто явилось из тех черно-белых фильмов, кадры из которых Кристина видела в детстве. Это было настоящее платье для дивы ― изумрудно-зеленое, длинное, с пышной юбкой, красиво облегающее фигуру сверху, при этом оставляющее открытыми руки. К нему можно было бы прикупить высокие перчатки, но таких не нашлось нужного размера, поэтому Елена Сергеевна предложила взять к платью газовую полупрозрачную накидку похожего зеленого цвета, но с черным подтоном и крошечными блестками.
Как потом выяснилось, Елена привела Кристину в мастерскую костюма. Здесь действительно продавались наряды для кино или театра, созданные костюмерами, но по какой-то причине потерявшие актуальность. Но также здесь было много настоящей винтажной одежды из прабабушкиных сундуков. Продавщица уверяла, что это платье приехало аж из самой Америки! И Кристина предпочла поверить в эту версию, не усомнилась ни капли. Смысл сомневаться, если продавщица озвучила ее, Кристины, тайные желания?
Так или иначе, платье-сокровище хранилось для особого случая, и, кажется, он настал. Кристина понимала, что в ближайшее время никакой красной дорожки в ее жизни не предвидится, а пожить захотелось прямо сейчас, поэтому и надела его. А потом сдержанно накрасилась, причесалась, изящными волнами уложив волосы, надела любимый кулон с лунным камнем и добавила несколько капель моднейшего аромата «Cobra». Всему этому Кристину научила Елена. Как же редко это пригождалось теперь в обычной жизни! Но как же приятно было украсить себя снова! Кристина почувствовала себя такой же красивой и пленительной, как Скарлетт О'Хара из «Унесенных ветром».
Она смотрела этот фильм на кассете не один раз, поэтому изучила все туалеты героини, все актерские приемы Вивьен Ли, помнила сцены чуть ли ни наизусть. Так почему бы ей тоже не сыграть подобную роль, хотя бы чуть-чуть? Ее пригласили на свидание, и она была уверена, что это встреча не только с Димой. Это было и свидание с театром, с ее актерством, с профессией. И пусть оперные артисты работают иначе, они все равно ее коллеги.
Когда Кристина вышла из ванной в законченном образе, родные были потрясены. Несколько минут они изучали ее и только потом начали задавать вопросы. Кристина объяснила про театр, про свидание с неким Дмитрием с работы ― и упорхнула, оставив маму, папу и Артема в недоумении. И пока Кристина смотрела «Кармен» в компании коллеги, дома тоже разгорались нешуточные страсти. Обсуждалось платье, наличие молодого человека, возможно ли, что Кристина влюбилась, и чем это всем грозит.
* * *
Восхищение. Вот что увидела Кристина в глазах Димы, когда сняла простое пальто в фойе театра. Он не привык видеть ее в таком виде, поэтому выдал самую честную реакцию ― засмотрелся. Залюбовался даже. По взгляду всегда понятно, как к тебе относится человек. Так вот, Дима смотрел любящим теплым взглядом. Сам он тоже принарядился: откопал откуда-то черный брючный костюм, ткань которого отливала искрой ― будто Дима нарочно подбирал его к газовой накидке Кристины. У большого зеркала возле гардеробной ребята увидели друг друга рядом в полный рост. И им обоим понравилось отражение. Кристину накрыла приятно-тревожная мысль: это мой муж. Ей даже привиделись парные и семейные фото, нежные объятия и поцелуи, хотя до этого они с Димой разве что держались за руки.
Грезы развеял звонок, извещающий о том, что скоро начнется спектакль, и Дима с Кристиной поспешили в зал.
Здесь Кристину ждал сюрприз: Дима приобрел очень дорогие билеты в литерную ложу Б, что примыкала к сцене справа. В ложе было двенадцать мест, но выкупили ровно половину, поэтому свободного пространства оставалось много. Кристина подумала, что одевалась по велению души, но в итоге вышло как нельзя лучше, ведь было бы неловко восседать в ложе в дежурной одежде.
Из-за расположения мест у Кристины было чувство, что она почти на сцене, а значит ― Кармен будет умирать у нее на руках. Необычное, волшебное ощущение! Ты вовлечен в спектакль как полноправный участник и должен разделить судьбу героев.
― Дима, спасибо, ты так старался, ― шепнула Кристина своему спутнику, когда прозвенел третий звонок и в зале погас свет.
― Я хотел, чтобы все было под стать тебе, ― шепнул он в ответ, наклонившись к самому ее уху. У Кристины от его дыхания побежали мурашки по шее.
― Ну ты загнул! ― не поворачивая головы, бросила она, однако заулыбалась. ― К чему эта лесть?
― Ни грамма лести. Ты заслуживаешь и большего, просто я пока не все могу. Но это лучшее, что я мог сделать.
― У тебя получилось, ― смущенно прошептала Кристина и постаралась сосредоточиться на музыке.
Это было непросто, ведь Кристина отвлекалась на то, что незримо происходило между ней и Димой. Ребята разместились в ложе вполоборота: Кристина поближе к сцене, Дима ― чуть позади нее. Возможно, стоило поменяться местами, но было неловко пересаживаться, поэтому Кристина осталась в поле зрения Димы. Она чувствовала, что он смотрит, и осознавала, каков этот взгляд. Ее изучали, вбирали глазами, нежили и... любили? Мужской взгляд скользил по ее затылку, обнаженным плечам и рукам, пытался проникнуть за пределы небольшого декольте. И, черт возьми, ей это нравилось. Внутри нее словно тоже проснулась Кармен, которой нравилось внимание, и она хотела влюблять в себя мужчин. Вернее, цыганке-чаровнице сейчас нужен был лишь один, Хозе, ибо он не поддавался и хранил верность невесте.
В отличие от испанского солдата Дмитрий еще как поддавался. Они все больше сближались в последнее время, однако Кристине захотелось, чтобы он окончательно ей сдался. Она жаждала любви. Теперь совсем по-другому, более зрело и ответственно. О нет, она не стала бы вести себя столь поверхностно, как Кармен, от этой женщины она взяла бы лишь страсть и пламя. Вовлекать, чтобы бросать, Кристине не нравилось. Вовлечь, чтобы стать друг для друга самыми важными людьми, ― в этом она видела смысл.
Эмоции от своих переживаний и драматичных событий на сцене захлестнули Кристину. Она не могла не думать о том, что артисты будто подстегивали ее собственные чувства. Она видела работу актеров, вслушивалась в их пение ― и ее разрывало. Чего же она хочет? Вернуться в Москву и продолжить обучение? Без всяких гарантий для будущей карьеры, разумеется. Остаться здесь и наконец любить по-настоящему, строя отношения и новую жизнь? Мозг плавился, обдумывая все и сразу, рисуя миллион безумных сценариев, в одном из которых Кристина даже умирала нищей и одинокой под мостом.
Страх сделать неправильный выбор все разрастался. Причем неправильным он казался только тогда, когда Кристина полностью отдавалась делу и вычеркивала Диму из своей жизни. Сердце ни в какую не соглашалось его терять. А как совместить карьеру и любовь, понимания не было. В смысле ― и Дима, и учеба, и кино? Нет, это же невозможно.
При этом ситуация в отечественном кино по-прежнему была плачевной. Именитые, заслуженные, народные артисты вынуждены были играть в низкопробных картинах, которые спонсировали люди, далекие от кинематографа, государственной поддержки не было. Коммерция решала все. В довершение этих печальных размышлений, Кристина вспомнила, что проект, в котором она не смогла блеснуть, пришлось заморозить. Удача не улыбнулась никому. Незаконченная картина лежала на полке в ожидании лучших времен, которые могли никогда не наступить. А прямо здесь и сейчас у Кристины могут быть счастье, любовь, радость...
Ну почему все так противоречиво? И почему ни в каком сценарии жизни нет никаких гарантий?
Смерть Кармен от рук Хозе была сыграна великолепно, Кристина заплакала. Она всю душу вложила в этот спектакль ― смотрела, забыв, что перед ней придуманная история. Забыв, что Кармен сейчас «очнется», раскланяется, получит овации и цветы, а потом уйдет за кулисы ― стирать грим, переодеваться в скучную одежду и ехать домой, чтобы съесть, предположим, гречку с тушенкой на ужин. Для Кристины Кармен умерла. И пришло осознание, что ей, Кристине, очень хочется жить. Не умирать и не изображать жизнь. Жить.
Дима мягко взял руку Кристины в свои ладони, видя, что она плачет. Просто хотел поддержать, дать опору. Она взглянула в его влажно блестящие карие глаза и поняла: Дима ― и есть ответ. Она хочет быть с ним и не готова менять нынешний сценарий жизни. У них с Димой все получилось «с первого дубля» ― искренне, душевно, без сомнений. Так пусть ЭТО свершится. Пусть эта ветка вероятности засияет и осветит их общий путь.
Зал аплодировал гениальному Бизе, но Кристина не аплодировала. Они с Димой целовались под звук аплодисментов.
* * *
Год спустя Кристина вышла замуж за Диму. Все вокруг говорили, что это ожидаемо, и все было ясно с самого начала. Пожалуй, Кристина была с этим согласна. Свое ведь чувствуешь мгновенно.
Ребята не очень поняли назначения свадьбы, она прошла типично ― шумно, пьяно и хаотично. В ней не было никакой романтики, еще и встала она им в копеечку. Казалось бы, платишь большие деньги ― и все решается проще простого. Но нет, нужно было добывать алкоголь и продукты для торжественного стола. 1994 год был уже не таким дефицитным, но кое-что по-прежнему «доставали», как в советские времена. Гораздо больше Диме и Кристине понравился медовый месяц, хоть они и провели его у Диминой бабушки в Башкирии, в деревне. Вот уже действительно, в этот месяц ребят закормили медом, выпечкой, вкуснейшими супами и мясом. Кристина была в этом регионе в первый раз, и он явился ей во всем своем осеннем волшебстве.
Еще через год родилась малышка Лиза ― не прошли даром ласковые башкирские ночи. Поначалу у молодой семьи не было возможности отселиться в отдельную квартиру, поэтому они попросили выделить им общежитие для сотрудников. Уж очень им хотелось жить отдельно от всех, втроем. Елизавета строила маму и папу, учила их быть родителями. Общага утомляла неудобствами. Денег постоянно не хватало.
Кристине казалось, что она никогда не была так далека от своей первоначальной цели, но поделать уже ничего было нельзя. По ночам ей иногда снились занятия в институте, только она почему-то бесконечно опаздывала на первую пару. Просыпаясь, Кристина понимала: у нее был страх опоздать, не успеть сделать что-то важное в жизни. Казалось, что все, абсолютно все, двигаются вперед, а она затормозилась. И как бы мамы ни любили своих малышей, как бы ни старались, крылья у них почему-то не вырастали…
Автор: Мария Латыпова