Глава 1. Обрежь свои крылья
1992 год
«Ну какая из тебя актриса? Актрисы ― они красивые должны быть, статные, породистые. С ярко выраженной харизмой. А у тебя внешность обычная. Понимаешь? Надо ведь смотреть на себя реалистично, не питать иллюзий, дочь! Ну хорошо, допустим, скажу я тебе, что ты самая красивая на свете, а тебя потом в институте на вступительном экзамене развернут. Мол, извините, вы нам не подходите, у вас внешность невыразительная. Представь, в лучшем случае будешь играть работницу профсоюза, которая деньги с сотрудников собирает и всех бесит. Согласись, ты не о таком мечтала?»
Слова матери вроде были справедливыми и честными: внешность у Кристины действительно была не то чтобы выдающаяся. Однако она ощущала и внутренний протест: нет, я смогу, я не серая мышь, я как минимум харизматичная! А еще умная и умею классно шутить. Я могла бы играть ироничных крутых героинь, за которыми интересно наблюдать!
Поэтому снаружи Кристина соглашалась с матерью, а на деле ― готовилась к поступлению в какое-нибудь актерское учебное заведение. Ей до безумия хотелось уехать в Москву, попасть во ВГИК и стать всеми любимой «некрасивой актрисой». По правде говоря, у Кристины были свои стандарты красоты, и многие актеры казались ей по-своему привлекательными, хотя другие люди посчитали бы их внешность заурядной или уродской. Но ведь они играют, снимаются, их любят. Значит, мама не права, и нужны самые разные лица? Значит, и у нее есть пусть небольшой, но шанс?
Подобные мысли вселяли в Кристину надежду. Впереди ― десятый и одиннадцатый классы, а дальше ― неопределенность, которой можно рулить как угодно. Хочешь ― слушайся маму и иди на филфак. Хочешь ― поступай на актрису и строй карьеру там. Хочешь ― по совету бабушки, иди в торговлю, где всегда было сытнее и спокойнее.
А еще девчонки из класса много рассуждали о работе моделью: платят хорошо, живешь красивую жизнь, иногда сопровождаешь бизнесменов. Никакого интима, ни-ни: что-то вроде современной гейши, только модельной внешности. Ходишь в красивых платьях, ожерельях и мехах по подиуму, потом, не переодеваясь, так же шагаешь по жизни. И все хотят с тобой быть и тебе платить.
Слушая эти полумифические истории, Кристина понимала, что ей все равно хочется другого.
Она мечтала стать актрисой с детства ― с тех самых пор, как «проглотила» все до одной книги «Актеры зарубежного кино», что хранились у них дома. Они были наполнены историями о жизни актеров, волнующими черно-белыми кадрами и описаниями фильмов.
Малышкой Кристина засматривалась на прекрасных кино-богинь и отчаянно хотела стать на них похожей. Грета Гарбо, Катрин Денев, Брижит Бардо, Мэрилин Монро, Джейн Фонда, Мишель Морган, Софи Лорен... О, сколько чудных вечеров Кристина провела, изучая их фотографии! Она знала их наизусть ― до мельчайших деталей нарядов и эмоций на лицах. Даже через фото она чувствовала энергию сыгранных персонажей. А если бы она смогла еще и посмотреть эти фильмы, наверное, совсем пропала бы в грезах о кино. Или, наоборот, поняла бы: мне такое не по плечу, это не для меня. Однако Кристина остановилась где-то посередине: не сдалась сразу, но и не думала, что попасть в мир кинематографа будет легко.
В девяностые годы страна переживала не лучшие кинематографические времена, фильмы снимали странные, провокационные, а порой и просто глупые, чтобы по-быстрому развлечь публику и собрать денег. Но это не разочаровало Кристину. Она начала готовиться к вступительным экзаменам и отрабатывать актерские навыки ― в школьном драматическом кружке и дома, перед зеркалом. Не получится поступить во ВГИК ― не страшно, попытается на следующий год. Или пойдет в театральный институт. Возможностей масса. Главное ― не слушать мамино брюзжание про внешность ― после него каждый раз кажется, что она похожа на Квазимодо.
А ведь она ничего такая. Кристина разглядывала себя в зеркало и в упор не видела носа, который мама называла «грушей, стремящейся к земле». Как не видела и близко посаженных глаз или якобы низкого лба. Черт возьми, да все с ней было хорошо! Зачем мама врала ей или хотела погасить ее стремления ― Кристина не очень понимала. Но четко осознавала, что маме ни в коем случае нельзя говорить о своей мечте ― высмеет, да и все. Нет ничего хуже, чем высмеивать мечты человека. Это как обрезать крылья или растоптать росток. Наверное, маме больно, поэтому она так делает? Может, она сама не реализовалась творчески и теперь ревнует, завидует? Иначе почему она через раз называет ее «Крыской»?
Для своего экзамена по актерству Кристина выбрала нескольких героинь из любимых произведений. Она учила речь Наташи Ростовой, сидевший ночью на окне, монолог Катерины из «Грозы», известный по словам «Отчего люди не летают», и мольбу о спасении Нины Арбениной, которую отравил муж в пьесе «Маскарад». Две героини собирались улететь как птицы, а вот Нина отчаянно боролась за жизнь, доказывая свою невиновность.
По собственным ощущениям Кристины, ей нравились все три роли, но умирающая Нина выходила у нее лучше всего. Репетируя ее дома в одиночестве, она даже плакала и падала на пол, как и полагалось по ходу пьесы. Более того, она выучила и все реплики мужа-убийцы. И получалось отлично! Возможно, это было наивное мнение, но Кристина успевала нареветься за время репетиций и каждый раз пропускала через себя чувства героев. Ей казалось, это и есть главный актерский навык.
В середине одиннадцатого класса Кристине пришлось больше сосредоточиться на выпускных школьных экзаменах, но она все равно продолжала втихаря старательно репетировать: учила стихи, прозу и басни, придумывала этюды, тренировалась изображать разные предметы и явления. Ей хотелось быть лучшей.
А еще ей нужны были деньги, чтобы полететь в Москву. Конечно, она могла бы отправиться в столицу, как Михайло Ломоносов, пешком, но это долго и опасно. И не факт, что дошла бы. Поэтому она решилась наконец посвятить в планы отца.
― Папа, ты только не пугайся и не ругайся, очень тебя прошу.
― Дочка, такие вступления ― прямой путь к инфаркту. Давай как-то без них? Что случилось?
― Мама не одобрит такое, поэтому не выдавай, ладно? Я хочу поехать в Москву и поступить в институт кинематографии. Я знаю, знаю, что ты скажешь! Я типа... некрасивая, не гожусь. Но я все же хочу попробовать.
― Дочка, с чего ты взяла, что я сказал бы такое? Ты красивая девочка. Может, я чего-то не понимаю, конечно... Как минимум, интересная!
― И?
― Что ― и?
― Ты поможешь мне уехать в Москву? Только я хочу без маминого участия. Надо как-то секретно.
― Ох, чую, потом такой скандал будет! Мать мне всю плешь проест.
― Папа, ну тебе же не привыкать! Ну, проест. Ну, станешь еще лысее. Ну нельзя, чтоб мама узнала! Иначе она мне такого наговорит, что... у меня... душа умрет. Понимаешь?
― Вот не поверишь, но понимаю, как никто. Характер у твоей мамы суровый, конечно.
― Папа, если это для тебя аргумент, то я хорошо подготовилась к экзаменам. А не просто хотела и мечтала.
― Хорошо, дочка, ― тяжело вздохнул отец. ― Займу для тебя средств, и мы все устроим. Билет купим заранее. Спланируем, что и как. Из семейного бюджета, видишь, я взять не могу ― мама сразу заметит, начнет оперативно-розыскную деятельность.
― Спасибо, папа! ― Кристина бросилась отцу на шею. ― Ты знаешь, что ты самый лучший?
― Да ладно тебе! Сначала сделаем ― потом благодари.
― Да нет, ты не понимаешь. Ты же... сразу согласился помочь. Без вопросов. Это... так важно для меня, ― Кристина вдруг прослезилась. ― Я не думала, что ты согласишься.
― Ну а как же! Я помогу. Кто-то же должен улететь отсюда, ― усмехнулся отец, а потом добавил задумчиво: ― Отчего люди не летают как птицы?
Ужасное подозрение закралось в душу Кристины…
― Так! Папа! Ты что, слышал меня? Признавайся!
― Ну да, слышал один раз. Пришел с работы раньше, тихонько так захожу в квартиру. А там ты... декламируешь. Ну, я и ушел. Подумал, в магазин пока схожу.
― Фу-ух… ― выдохнула Кристина и рассмеялась. ― А вот тут уже я чуть инфаркт не словила.
― Значит, мы квиты, ― усмехнулся отец. ― В общем, что решили? Помогу. Узнаю про даты поступления. Найду деньги. Купим билет. Придумаю, как маме это все рассказать.
― Пап, вали все на меня, ладно? Скажи, мол, она ― такая-сякая, а я понятия не имею, как она это устроила. Оторва. Зараза. И все такое.
― Думаешь, так лучше будет?
― Да. Лучше для тебя. Ты же остаешься. А я уеду. И, возможно, никогда не вернусь.
― Ну-у, дочка... Я так не хочу. А как я тебя увижу? В кино, что ли?
― Ну пап! Вы же сами ко мне приезжать будете потом. И в кино, конечно.
― Артем знает?
― Нет. Тëме тоже не говорю. Он же мамин крепостной, сразу сдаст меня с потрохами, ― буркнула Кристина.
― Ох, не нравятся мне эти коалиции. Папа с дочкой против мамы и сына. Куда это годится?
― Пап, ну сам подумай. Представь, что мы рассказали маме о моих планах. Она разве отпустит?
― Не отпустит.
― Вот поэтому мне и нужно сбежать.
* * *
После успешно сданных экзаменов и выпускного вечера Кристина жила ожиданием. Со дня на день она должна была улететь. Почему-то заранее купить авиабилет у папы не получилось, поэтому он добывал его сейчас, спешно и дорого. Еще и собрал денег на пару месяцев проживания Кристины в Москве. На первое время должно хватить. Еще отец разыскал в столице свою давнюю знакомую: при случае Кристина смогла бы обратиться к ней за помощью. «Нечасто, неназойливо и необременительно», ― вот на каких условиях Кристине передали контакт Елены Сергеевны. Понятно ― тревожить только в крайнем случае. Значит, в Москве у нее все равно что никого нет.
Кристина была готова поехать в столицу и на поезде, чтобы сэкономить. Но папа не согласился: юная девушка, одна, несколько суток на поезде, в сомнительном окружении, да еще с деньгами? Ну нет. Вот несколько часов в самолете ― другое дело.
И вот наступил «День Икс». Пятнадцатое июня. Кристина уже собрала рюкзак, документы, деньги, билет. Они с папой придумали, как усыпить мамину бдительность. Кристина после окончания школы стала с утра до вечера читать книги, собираясь якобы поступать на филологический факультет. Очень выручало то, что и на филфак, и на актерский требовались знания стихов. Поэтому она учила наизусть, повторяла, закрепляла ― репетировала, одним словом. «Это чтоб цитировать и анализировать с подкреплением из материала. Вдруг попадется билет по серебряному веку? Или по творчеству конкретного поэта», ― объясняла семье, таинственно улыбаясь. Ее забавляло, что папе она тоже рассказывала об экзаменах, словно он ничего не знал. Кристина предвкушала свой полет ― и буквальный, и символический. Очень уже хотелось вырваться в новую творческую жизнь и наконец стать на сто процентов собой.
* * *
Беглянка быстро поняла: что-то пошло не так.
Приехав в аэропорт, она решила сразу взять в руку билет, но не обнаружила его. И деньги… тоже пропали, почти все! Кристина похолодела от ужаса, потом ее бросило в жар, и почти сразу ― в слезы. Как же так? Она начала лихорадочно вспоминать, где могла проколоться. Потеряла? Может, она что-то перекладывала в рюкзаке и выложила небольшую папку с документами и билетом на диван, а потом не вернула обратно? Да нет же, она не идиотка. Она помнила от и до, как собиралась. Однако билета не было.
Обыскав дрожащими руками весь рюкзак, Кристина все же нашла несколько крупных купюр ― а все потому, что папа научил ее «не класть все яйца в одну корзину». Потом Кристина вспомнила про купюру в кармане брюк, еще одну ― в косметичке, и третью ― в ежедневнике. Эти деньги почему-то не пропали. Что происходит? И где билеты?
Кристина решила позвонить отцу из аэропорта, чтобы выяснить, не оставила ли она билет дома. Конечно, времени вернуться за ним уже не оставалось, полет отменялся. Но хотелось убедиться, что она хотя бы в своем уме.
― Папа, прости.... Что-то случилось. Билета нет.
― Да, дочка, я знаю, ― папин потухший голос не оставлял надежды. ― Мама его нашла.
И тут же в трубку понеслись гневные слова матери:
― А ну, дуй немедленно домой! Шпионка недоделанная! Вы тут с отцом совсем спятили, что ли? Я вам устр...
Оборвав разговор, Кристина со звоном впечатала трубку телефона в аппарат. Слезы потекли по ее лицу. Папа не мог ее предать, никак не мог. Он хороший и добрый. Но он и мягкий. Он мог только нечаянно выдать их. Наверное, это и произошло. И теперь... ей надо вернуться в эти крики и позор. В ужасную ссору и домашний арест. В тотальное недоверие и рассказы соседям об «актрисе погорелого театра». Эти мысли придавили ее, как могильный камень, пришла леденящая апатия, лишающая сил.
Отчего же люди не летают?..
Оттого, что им подрезали крылья. Чтоб неповадно было.
Автор: Мария Латыпова