Главные мифы о раке груди — не медицинские, а психологические: они мешают женщине прийти на скрининг и поэтому работают на стороне болезни. Разбираем пять из них с помощью книги «Разговор о женском здоровье» Натальи Фомичёвой, кандидата психологических наук, клинического психолога и сексолога.
Рак молочной железы — самое распространённое онкологическое заболевание у женщин в мире. По данным ВОЗ, в 2022 году он диагностирован у 2,3 миллиона женщин, и почти 670 тысяч умерли. При этом раннее обнаружение даёт пятилетнюю выживаемость выше 90%, то есть болезнь относится к тем, где скрининг буквально спасает жизнь.
И всё же половина женщин откладывает обследование. Не из-за лени и не потому что не знают про маммографию, а из-за страхов, представлений о себе и устаревших мифов о раке груди, которые психологи слышат от клиенток снова и снова.
Миф 1. «Если найдут — это уже приговор»
За этим страхом стоит логика «лучше не знать»: пока в карте ничего не написано, болезни как будто нет. На практике всё наоборот. Рак молочной железы — одна из самых хорошо изучаемых форм онкологии. Стадия, на которой обнаружена опухоль, влияет на исход сильнее, чем почти любой другой фактор.
«Многие женщины воспринимают онкологическое заболевание и хирургическое вмешательство как единый разрушительный процесс», — пишет Фомичёва. И именно из-за этого срабатывает избегание: страшно идти на маммографию, потому что в голове скрининг и приговор слиплись в один образ.
На самом деле это две разные вещи. Болезнь — то, что произошло само по себе, и здесь нормально испытывать страх, гнев и печаль. Лечение — принятое решение, и оно может вызывать совсем другие чувства: благодарность, надежду, ощущение контроля. Женщины, которые умеют разделять эти две истории, легче проходят терапию, это показывают исследования по психологии онкобольных.
Что делать. Если страх скрининга слишком силён — сходить к психологу до маммографии, а не после. Это нормальный шаг, и он часто помогает разорвать связку «обследование = приговор».
Миф 2. «Я просто бдительная — это не тревога, это забота о здоровье»
Грань между здоровой настороженностью и канцерофобией тонкая, но она есть. Канцерофобия это навязчивый страх заболеть раком, который мешает жить. Женщина с этим расстройством может делать УЗИ каждый месяц, гуглить любой симптом, в промежутках чувствовать «потягивания» внизу живота и снова идти к врачу.
Фомичёва описывает типичную картину: «Постоянно прислушиваться к сигналам тела. А главное, больше не думает, что без этих действий она находится в опасности» — это про женщину, которая уже избавилась от канцерофобии. До этого её жизнь была подчинена страху.
Канцерофобия — не свойство мнительных людей. Она часто запускается травмой: смертью близкого человека от рака, особенно если диагноз и смерть прошли быстро. Объективная генетическая предрасположенность, например, наследственность, на фоне тревожности воспринимается как ещё более угрожающая. И тут включается соматизация: обычные телесные ощущения становятся «громче», потому что мозг фокусируется на них. Это феномен, подтверждённый исследованиями: внимание к телу делает любые сигналы интенсивнее.
Что делать. Если мысли о раке мешают спать, работать или строить отношения, это уже не «осторожность», а тревожное расстройство. Когнитивно-поведенческая и экзистенциальная психотерапия — основной метод работы с канцерофобией. Раз за разом убеждения вроде «если у мамы был рак, у меня тоже будет» подвергаются обоснованному сомнению и перестают возникать автоматически.
Миф 3. «Грудь — это женственность. Без неё я не я»
Это самый болезненный миф, и работать с ним сложнее всего. Грудь традиционно связана с женственностью, сексуальностью и материнством, и потеря молочной железы воспринимается как потеря чего-то фундаментального. Из-за этого часть женщин отказывается от радикальной операции, даже когда она показана, и выбирает более рискованные варианты, лишь бы сохранить внешний вид.
Фомичёва пишет об этом прямо: «Женщины, которые сильнее беспокоились об изменениях внешности, чем о ходе лечения, воспринимали операции и химиотерапию как угрозу. У этих женщин развивалось негативное отношение к лечению, они уклонялись от него или вообще отказывались продолжать, лишь бы выглядеть как раньше».
Парадоксально, но проще всего операцию переносят превайворы — женщины с мутациями BRCA1 и BRCA2, которые удаляют здоровые молочные железы превентивно, до возникновения болезни. Это их собственный выбор, а не вынужденная мера, и поэтому чувства совсем иные: женщина ощущает, что контролирует свою жизнь.
Тут же стоит сказать важное: женственность не находится в груди. Она и не находится в матке или яичниках, на удаление которых женщины часто реагируют ещё тяжелее, потому что эта потеря невидима, и о ней «как будто нельзя горевать». Меньше открытого горя — больше стыда, отмечает Фомичёва. Женщина не перестаёт быть собой, даже если утратила репродуктивные органы.
Что делать. Если идентичность жёстко привязана к телу, это сигнал поработать с психологом до того, как решение об операции встанет ребром. Чем спокойнее и менее драматичны отношения женщины со своим телом в обычной жизни, тем проще ей принять перемены во время и после лечения.
Миф 4. «Если в семье был рак — мне ничего не поможет»
У наследственной предрасположенности есть имя: мутации в генах BRCA1 и BRCA2. Они с высокой вероятностью приводят к раку груди и яичников. При мутации BRCA1 к 70 годам рак молочной железы развивается у 55–65% женщин, рак яичников — у 35–45%. При BRCA2 риски несколько ниже, но всё равно очень высокие.
И при этом ничего не делать, это самый плохой вариант. Тест на мутации стоит в российских лабораториях 8–15 тысяч рублей. После него есть два пути.
Первый: ежегодная МРТ груди с контрастом по назначению онколога. С большой вероятностью это позволит поймать болезнь на начальной стадии. Второй: стать той самой превайвором: превентивно удалить молочные железы и яичники. В мире всё больше женщин выбирают этот путь. Английский термин «previvors» (выжившие заранее) образовался по аналогии с «survivors», пережившими рак.
Заподозрить наследственный риск стоит, если у вас:
· мать или родная сестра заболели раком груди или яичников в возрасте младше 50 лет;
· несколько прямых родственниц по одной линии болели этими видами рака (например, мать, бабушка и сестра);
· в семье были мужчины с раком молочной железы.
Что делать. Если хотя бы один пункт совпадает, записаться на консультацию к онкологу-генетику и сдать тест. Это не «накручивание», это рациональное действие, которое возвращает контроль.
Миф 5. «Сделай операцию и забудь, не чувствуй»
Самый тихий и самый травмирующий миф, и часто его транслируют не врачи, а близкие. «Ну ты же сама согласилась», «теперь живи спокойно», «всё ведь позади». Психика так не работает.
Любой выбор — это всегда потеря, особенно когда он связан с утратой важной части тела, цитирует Фомичёва свою клиентскую практику. Даже если женщина абсолютно уверена в правильности своего решения, она может печалиться. И это нормально. Чувства о потере не отменяют разумности решения — они идут параллельно.
Часть утрат при онкологическом лечении видимая: выпадение волос, удаление груди. Часть невидимая: удаление матки или яичников. Невидимые потери переживаются особенно тяжело, потому что непонятно, как делиться чувствами о потере того, что никто не видит. Возможно обесценивание со стороны окружающих и собственные мысли о «неполноценности». Здесь правило одно: меньше открытого горя, больше стыда.
Что делать. Прожить потерю — не «жалеть себя», а пройти необходимый психический процесс. Если рядом нет поддерживающих близких, помогает группа для женщин с похожим опытом или работа с психологом, специализирующимся на онкопсихологии.
Что помогает на самом деле
Если суммировать главное из главы про мифы о раке груди:
· Скрининг — это не приговор, это инструмент. Маммография после 40 лет раз в два года, для женщин с наследственным риском, раньше и чаще.
· Здоровая бдительность и канцерофобия — разные вещи. Если страх мешает жить, это лечится КПТ.
· Идентичность не находится в груди. Чем спокойнее отношения с телом в обычной жизни, тем легче пройти лечение.
· Наследственный риск — повод действовать, а не бояться. Генетический тест + регулярная МРТ или превентивная операция — реальные стратегии.
· Чувства после операции — норма, а не слабость. «Сделай и забудь» это мифический сценарий, психика так не устроена.
И ещё одно. Самое сложное — принять факт, что не всё в жизни находится под нашим контролем. Это принятие постоянный процесс, который происходит с откатами. Но постепенно можно научиться жить в мире неопределённости, не давая страху испортить жизнь.
Подробнее о связи психики и женского здоровья читайте в книге Натальи Фомичёвой «Разговор о женском здоровье». Кандидат психологических наук, клинический психолог и сексолог объясняет, как эмоции, стресс и привычки усиливают или смягчают телесные симптомы, и помогает понять, с чего начинать решать проблемы с самочувствием.
Дарим читателям Дзена промокод ДЗЕН15 — он дает скидку 15% на все книги в интернет-магазине «Альпины».
Пожие статьи:
— «Альцгеймер, уходи! Причины, симптомы и профилактика»
— «Правда и мифы о ВПЧ: 9 главных заблуждений о вирусе»
— «Новая старость: Что будет происходить с миллениалами после 60 лет»