Беззаботным детством пролетел восьмой класс: этим летом перешли в девятый.
А девятый – время, когда детство незаметно остаётся в прошлом.
За девятым классом – начало пути во взрослую жизнь: многие мальчишки и девчонки собираются поступить в училище или в техникум. Да и у тех, кто будет учиться в школе, впереди – выпускные экзамены и выбор: учиться ли дальше… работать… а, может, жениться, – и такое случается, когда на детство можно лишь оглянуться…
Ещё никто не знал, что это лето после восьмого класса станет, как в известной песне, – мигом между прошлым и будущим.
Неповторимым, счастливым, и – безвозвратным мигом.
А дальше…
Даже Ромка Филатов, известный школьный писатель-фантаст, в своих самых непредсказуемых творениях не мог предположить событий будущего лета…
Ромка писал о несметных богатствах донбасской земли: и о тех, что уже известны геологической науке, и о совершенно неизвестных – тех, что хранят в себе бесчисленные тайны… Рассказывал фантаст Филатов не только о космических экспедициях в соседние галактики, что совершались на кораблях с термостойкой обшивкой из донбасского антрацита. На страницах обычных школьных тетрадей Ромка рассказывал об исследованиях донбасских учёных-геологов, о пока неведомых миру редкоземельных элементах, что полностью изменят жизнь на планете Земля: с помощью приборов, изготовленных на основе этих элементов, люди научатся управлять климатом и погодой, плодородием земель, научатся сохранять и умножать источники питьевой воды, изобретут лекарства от всех болезней…
Ромка Филатов вполне отдавал себе отчёт: он, со своими тройками, – лишь писатель-фантаст… А Тёмку Сотникова, своего лучшего друга, Ромка видел учёным-геологом, который откроет на луганской земле – под Перевальском, Краснодоном, Славяносербском, Станицей Луганской, Попасной, Кременной, Лисичанском, Северодонецком Антрацитом, Красным Лучом… – богатейшие месторождения неведомых полезных ископаемых. А ещё Тёмка Сотников непременно откроет и изучит неизвестные и неожиданные свойства и качества донбасского антрацита – совершенно бесценные, такие, что позволят использовать уголь высочайшей донбасской марки во многих областях науки и техники.
А то, что ждёт здешнюю бескрайнюю ковыльную степь уже будущей весной, когда склоны балок вспыхнут огоньками воронцовых бутонов, известному школьному писателю-фантасту Ромке Филатову и во сне не снилось…
Игорёк, Димка и Алёха уже твёрдо знали, что после девятого пойдут учиться в горный техникум – на подземных электрослесарей и машинистов горных комбайнов. Санька Ивашов нацелился в машиностроительный техникум: чтоб самому делать горные комбайны и другую шахтную технику. Маринка и Вика собирались в педучилище: девчонки на каждой переменке возились с малышнёй, помогали с домашними заданиями. А в День учителя, когда школа традиционно переходила на самоуправление, Маринка с Викой проводили в первом классе уроки.
Полюшка Мельникова уже тоже решила, что после девятого будет учиться на повара-кондитера.
Злата пренебрежительно кивнула:
- Вот-вот, Полька. Повариха – как раз для тебя.
Будущий золотой медалист Тёмка Сотников нахмурился:
- А что плохого, Злата? Помню, – в поход ходили… Мало кому достались Полинкины пирожки с капустой: не успели за тобой. А если точнее, – у тебя за обома ушамы лящало: так уплетала ты пирожки Полькины (За обома ушамы лящало – за обоими ушами трещало – на малороссийском наречии означает, что человек ест с большим аппетитом и удовольствием). К твоему сведению: столовая – важнейшее подразделение шахты. Я что-то не представляю, как будет работать шахта – без столовой и поваров. Да и ты сама, – будущая актриса-певица, – вряд ли станешь обходиться веточкой укропа, маковым зёрнышком и капелькой росы: снова-таки – поход вспоминается… и большая перемена в школьной столовой. Заметь: не актрис приглашают делать котлеты – их, Златка, повар Надежда Михайловна жарит.
- А я – что? – дёрнула плечами Злата. – Я и говорю: кому что. Например, тебе – в универ… Польке Мельниковой – на повариху.
Сама Злата – ещё на распутье: может, консерватория… может, – театральное училище.
Польке хорошо: думать не над чем.
Как бы там ни было… – ясно одно: последние летние каникулы вот в таком составе – считай, с детсадовской подготовительной группы…
По вечерам собирались в поселковом скверике… или на речном берегу. Или просто – за посёлком, у дороги: там с незапамятных времён – большие дубовые качели.
А как начинало темнеть, – больше всего любили забираться на вершину старого террикона. Террикон большущий: около пятидесяти метров в высоту. В детстве казалось – до самого неба…
С вершины видна вся степь – до самого края.
Ждали, когда вдалеке покажется сияющий окошками вагонов скорый поезд Луганск-Симферополь. Поезд пролетал мимо террикона, перед станцией замедлял ход, а ребята с вершины террикона радостно махали руками ему вслед.
До Симферополя, конечно, не так уж и близко: около семисот километров.
Но – не так уж и далеко.
Симферополь – в отличие от Киева – всегда казался своим, родным и понятным…
И никто не знал, что следующим летом этот счастливый скорый поезд Луганск-Симферополь перестанет ходить – на долгие годы…
Уже осенью появилась какая-то неясная тревога.
Может, потому, что в школе – новая учительница украинского языка, Катэрына Олэксандривна.
Андрюха Скороходов поднял руку:
- Катерина Александровна! Можно – повторить тему домашнего сочинения по Котляревскому? Я не успел записать.
Учительница окинула Андрея медленным взглядом. Так же медленно… и очень жёстко поправила:
- КатЭрЫна… ОлЭксандрИвна. Запамьятав, хлопчэ? Нэ Котляревский, а – КотлярЭвсЬкЫй. Чув? (Запомнил, парень?.. Слышал?)
От холодной и торжествующей надменности в голосе Катэрыны Олэксандривны 9-й Б притих.
Светлана Павловна, прежняя учительница по украинскому, прошлой осенью вышла замуж за горного мастера Ивана Фролова, а теперь, как положено, ушла в декретный отпуск.
Светлана Павловна очень любила петь. Даже на переменках, бывало, пела с девчонками: «Иванку ты, Иванку… Сорочка-вышыванка… Высокый та стрункый, высокый та стрункый, щэ й на бороди ямка» … (Иванушка ты, Иванушка… Сорочка-вышиванка… Высокий и стройный, ещё и на подбородке ямка) «Ой, у вышнэвому садочку – там соловэйко щэбэтав»… (Ой, в вишнёвом садочке – там соловушка щебетал… ) «Цвитэ тэрэн, цвитэ тэрэн… та й цвит опадае… хто з любовью нэ знаеться – той горя нэ мае»… (Цветёт тёрн… да цвет опадает… кто любви не знает – у того и горя нет).
И Светлана Павловна никого не поправляла, что она – нэ СвЕтлана ПавлОвна, а – СвИтлана ПавлИвна…
Лучшая подруга Светланы Павловны – Анастасия Васильевна, учительница русского языка. Они вместе руководили школьной театральной студией: ставили спектакли и по «Евгению Онегину» Пушкина, и по «Наталке-Полтавке» Котляревского… Надо признать: у Златы Киреевой одинаково хорошо получалось играть и Татьяну, и Наталку.
А Катэрына Олэксандривна начала с многозначительного и торжественного обещания… Обещание прозвучало какой-то нелепой угрозой:
- Вы в мЭнЭ вывчытЭ державну мову (вы у меня выучите государственный язык).
Впрочем, никто не испугался. Ребята лишь переглянулись: украинский и так все знают…
А тревога сгущалась. Мужики перед спуском в забой долго курили… а после смены собирались у шахтоуправления, хмуро говорили о новостях из Киева.
Всем хорошо знакомое, привычное и понятное слово майдан (площадь) этой осенью приобрело другое значение – тревожное и угрожающее.
(О советском космическом корабле «Буран» – не выдумка школьного писателя-фантаста Ромки Филатова. Это – реальный факт: компоненты термостойкой обшивки многоразового космического корабля «Буран» были изготовлены из Донбасского угля марки антрацит. Такой уголь добывали на Луганской шахте «Должанская-Капитальная». Он использовался в производстве углепластика, который применялся в конструкции «Бурана». Уголь из шахты «Должанская-Капитальная» отличается высоким содержанием углерода и является лучшей в мире маркой угля)
Продолжение следует…
Начало Часть 3 Часть 4 Часть 5 Окончание
Навигация по каналу «Полевые цветы»