Глава 8. Ускользающая Муза
До Кристины вдруг дошло, что она в последнее время слышала какие-то странные перешептывания за спиной. Она не обращала на это внимания… а стоило бы. Так вот, в чем ее обвинили! В том, что она якобы переспала с «нужным человеком», чтобы заполучить роль!
Она стояла, как громом пораженная, смотрела, как ее парень оплакивает любовь и верность, и так ей стало тошно! Как другие могли подумать про нее гадости ― понятно. Конкурентная среда, темное закулисье, бесконечные сравнения себя со всеми ― это порождало чудовищ в сознании людей. Но как Максим мог такое подумать? Как мог впустить в себя чью-то ложь? Он ведь знал Кристину достаточно, чтобы понимать: если она не хочет сближения ― ни для кого не будет исключений. А еще было обидно за Евгения Дмитриевича. Он не сделал ничего плохого, а его имя теперь затоптали в грязь. Ни одним жестом или словом не намекал, не домогался. Был момент во время предварительных проб, который смутил Кристину, но недоразумение быстро разрешилось. Ей вообще стало казаться, что в тот момент между нею и преподавателем возникло чистое искусство, какое трудно было бы объяснить посторонним. О боже, а если и до него дошли эти пересуды? Как он это переживает? Кристина надеялась, что он хотя бы привычен к таким вещам, и его не ранят дурацкие слухи.
Но зачем это сочинили? И кто? Очень хотелось разобраться. Кристина еще раз вспомнила тот этюд, общение с преподавателем ― и не нашла ничего, что можно было бы истолковать как соблазнение с ее стороны или с его. Никаких жестов, касаний, намеков, подмигиваний, попыток куда-то пригласить, втянуть, увлечь. Никаких обещаний. Только приглашение на пробы вместе с другими студентами. Потом Кристина мысленно прошлась по коридору ― как тогда, когда ее засекли выходящей из аудитории якобы после вульгарной интрижки. Она пыталась вспомнить, кто же там был. Нет, воспоминания стерлись или вообще не записались. Было много народу, как обычно. Только вот она ни на кого не смотрела, потому что была поглощена своими мыслями. Раз вспомнить не получалось, девушка решила включить любимой кнопкой интуицию. Нажала ― и почему-то в сознании всплыл образ Светланы.
― Максим, ну хватит, давай поговорим! Вставай, пожалуйста, ― устало попросила Кристина.
Но Максим будто не слышал ее. Сидел на полу, опираясь руками на согнутые колени и пряча лицо в сгибе локтя.
― Максим! ― голос зазвучал неожиданно строго. ― Это Света тебе сказала?
― Да.
― И ты ей поверил?
― Другие... тоже подтвердили.
― Ну раз другие подтвердили, то, конечно, это правда! Это ведь очень надежные люди. Максим, знаешь... у меня никогда не было секса. Ни с кем. Ни в каком виде.
― Что? ― он поднял голову и с надеждой посмотрел на Кристину.
― Что слышал. Тебе нужны доказательства? Проблема в том, что не все можно доказать. Но кое-что ― пожалуй...
Подойдя к своей кровати, Кристина легла на спину и холодно скомандовала:
― Давай, проверяй.
Максим наконец встал и изумленно смотрел на Кристину. Та расстегнула несколько верхних пуговиц на рубашке и закрыла глаза.
― Да нет, я же не...
Он не договорил. Да и Кристина ничего больше не отвечала, не заманивала, но и не отталкивала. Пусть Максим решает, как ему поступать в такой ситуации. Приглашение озвучено. А дальше сам, все сам.
Максим скинул на пол кожаную куртку. Потом стянул с себя футболку и осторожно прилег рядом с Кристиной на узкую кровать. Она чувствовала, как пружинный матрас продавился от тяжести тела Максима, стало горько и неприятно. Не так она себе представляла свой первый раз, не как проверку. Однако Максим просто крепко прижал Кристину к себе и затих. Они впервые соприкоснулись вот так ― тонкая полоска кожи Кристины и его голый торс.
― Прости меня, Крис, ― глухо проговорил Максим и осторожно поцеловал ее в лоб. ― Я ополоумел от этих слов. Спятил. Я с ума сходил от ужаса.
― Вот именно, ты спятил, ― всхлипнула Кристина. ― Надо было меня спросить сразу же.
― Прости меня, пожалуйста. Я идиот. Я... да я убью их всех за клевету. Черт бы их подрал!
― Угу. Только этого тебе и не хватало. Мало было проблем из-за аварии, ― Кристина тоже обняла его, и наконец тепло окутало их обоих. Впервые за долгое время они ощутили, что между ними есть узы, есть что-то драгоценное.
― Котенок, ну прости. Скажи, что прощаешь.
― Скажи, что не будешь устраивать разборки.
― Обещаю. Не буду. Говори мне, что делать. Я только тебя буду слушать. Веди меня.
― Ну уж нет, ― Кристина уткнулась лицом в его грудь. ― Я только прошу никого не уничтожать за клевету. Остальное сам решай. Ты же даже взрослее меня!
― Хорошо. Хорошо. Я понял. Теперь прощаешь?
― Я обнимаю тебя, балда! Ну догадайся, блин... Уже простила.
Максима трясло от внезапной нежной близости, от того, что катастрофа предотвращена, от желания защитить Кристину. И он понимал, что совершенно ничего не хочет проверять: Кристина каким-то непостижимым образом все доказала. Он посильнее сгреб ее в охапку, так они и уснули. А соседки потом на цыпочках прокрались, забрали вещи, выключили свет и ушли ночевать в другую комнату. А то не дай бог странная парочка учудила бы еще что-нибудь.
* * *
Максим все же смог повлиять на слухи о Кристине: шептаться стали меньше. Позже Светка опровергала свои же слова, уверяя, что слух пустила Тамара с четвертого курса, а она только повторила, но теперь больше в него не верит. Макс ходил по институту гордый и спокойный, без кулаков затыкал рты всем, кто еще хотел подискутировать о том, как и кому достаются роли. Как и обещал, бить никого не бил, лишь сурово ставил на место словами.
Он совершенно успокоился и верил Кристине. Она рассказала ему и о деталях встречи с Евгением Дмитриевичем, и об удивительном актерском этюде, который забросил ее в другую реальность. Макс видел, как сильно Кристине хочется играть богиню земли и плодородия ― у нее глаза сияли, когда она рассказывала об этом. И он радовался за нее. Но и грустил тоже. Потому что его Муза ускользала от него.
Ее дебют должен был состояться в фильме по его сценарию! Но теперь Кристина обогнала его, переросла. Она уже приглашенная актриса, а он все еще сценарист, обивающий пороги. И пока его истории кто-то захочет экранизировать, Кристина уже станет звездой. Он безнадежно опоздал! При этом именно сейчас их внекиношные отношения стали такими, о каких он мечтал. Они сблизились ― без ссор, давления и разборок.
О, какой с ним была Кристина! Игривая, нежная, покорная, гибкая, сумасшедшая, прекрасная. Было невыразимо приятно ощущать, что она сама его захотела, а не согласилась на близость из-под палки. Как будто после той странной ночи в обнимку в ней пробудились и доверие, и страсть. Ну конечно, так оно и работает. Она буквально сказала: пользуйся. А он не смог и не стал пользоваться. Оказывается, он тоже не хотел только брать. Они прижались как единственные люди на земле, выспались в объятиях друг друга, привыкли к телесным ощущениям. И родилось волшебство взаимности, их интересы наконец совпали.
Кристина знала, что она не первая девушка у Максима, что немного огорчало. Но она быстро забыла об этом, потому что Максим был внимательным и нежным. И даже боли было совсем немного. Приятельницы и подруги рассказывали о более печальном опыте. У Кристины же все прошло без драмы. Ей даже было неловко, что у нее первый раз вышел лучше, чем у многих других девчонок. Особенно приятно было, что Максим пока охладил свои порывы, ведь Кристине, по его словам, надо было восстановиться. Они обнимались, целовались и нежились, этого им хватало.
Казалось, стало налаживаться все то, что до этого шло наперекосяк. Отношения с Максимом вроде стали теплее. Кристина готовилась к роли, но не напрямую, а косвенно. Чтобы учебный процесс не пострадал из-за съемок, она стала осваивать дисциплины экстерном и договариваться с преподавателями о сдаче зачетов и практик. Мама лечилась, папа рапортовал о том, что терапия идет неплохо.
* * *
Однако жизнь не всегда можно утолкать в рамки планов. Иногда происходит то, что ты вообще не заказывал и не мог предугадать.
Маме Кристины стало хуже. Изначально на фоне лечения было улучшение, а позже развилась тяжелая реакция на препарат. Врачи сказали, так бывает. Каждый организм по-своему чувствителен, одно и то же лечение может по-разному работать на разных пациентах. Очевидно, что маме Кристины нужен был другой препарат, хотя этот считался лучшим.
Во время последнего разговора по телефону с отцом Кристина поняла, что папа очень устал, будто надломился. Он ведь был постоянно рядом с болеющей мамой, а это непросто: сохранять хотя бы подобие оптимизма, поддерживать больного, не падать духом, выдерживать ужасающую неопределенность.
Появилось и еще одно грустное осознание: Кристина будто не до конца понимала, каково маме. Она думала про болезнь, про добывание денег на лекарства, про что-то внешнее. Но не про душу, не про боль живого человека. В последний приезд Кристина обеспечивала лишь сервис: мыла, убирала, готовила, ухаживала, болтала о несущественной ерунде, чтобы развлечь маму. А ведь ей, скорее всего, нужно было другое!
Видимо, из-за того, что между ними давно не было теплых отношений, Кристина отгородилась и никак не могла снова почувствовать себя… ну, дочкой, по-настоящему. Они мало общались по существу, от сердца к сердцу. И еще этот отъезд наперекор. Они не обсуждали его тогда, мама не ругалась, у нее попросту не было на это сил. Да и отец попросил не ворошить ту историю. Но грустный факт существовал и не давал Кристина покоя.
Ей вдруг очень захотелось поехать к маме. И поговорить ― несмотря на то, что ей стало хуже. Что, если мамы не станет? Что, если Кристина не успеет объяснить, что у нее не было цели никого расстраивать? Это было сделано не назло, а для себя. Увы, иногда ты говоришь себе «да», для других это означает «нет». Невозможно угодить всем и сразу. Но говорить «нет» себе ― вообще преступно. Поставить крест на своих желаниях Кристина никак не могла.
И мама сейчас точно сможет ее понять, она ведь уже увидела дочкины успехи в институте. Да, надо снова поехать, не теряя времени, рассказать ей все лично. Телефонный разговор или письмо не подойдут для такой цели, ведь это будет в какой-то степени акт любви.
В голове сложился план, как все это провернуть. На несколько дней можно сгонять в Екатеринбург, на один ― бессмысленно. Потом обратно: учиться, сниматься, стараться и верить в то, что мама выздоровеет. В справочнике Кристина прочитала, что васкулит может привести к летальному исходу, но это совсем не обязательно. Человек может выйти в ремиссию и жить с усмиренным заболеванием долгие годы. Но для этого надо сильно-сильно поддержать маму! Сказать, что она ее любит. Раньше у Кристины не было такого импульса. И был страх, что мама не оценит ее признание. Сейчас же в Кристине было… безразлично, оценит ли она. Мама может сказать что-то в ответ или не сказать ничего ― это перестало иметь значение. Кристина, как взрослый человек, обозначит маме свою позицию и не сломается от невзаимности. Теперь ей было достаточно того, что она любит.
* * *
Кристина пригласила Максима в Макдональдс, чтобы обсудить поездку и личные дела. Мелькнула мысль, что ей хотелось бы познакомить своего молодого человека с семьей. Но повод не самый подходящий. Маме, наверное, будет неловко от того, что она болеет, а тут привели жениха.
Максим пришел на встречу мрачный и загруженный мыслями. И сердце Кристины сразу сжалось. Она вопросительно смотрела на Макса и ждала чего-то, хотя до этого собиралась сообщить о маме и об отъезде.
― Макс, что такое? Случилось что-то?
― Случилось. Да. Я тоже хотел с тобой поговорить. Хочешь первая?
― Нет. Говори ты сначала.
― Ладно. Первый так первый, ― Максим похлопал по карманам куртки, достал пачку сигарет и зажигалку, зачем-то положил их на стол. ― Черт, мне сложно говорить. Но надо.
Кристина ничего не ответила. Сердце ухнуло вниз. Оно знало, что это разговор не сулит ему ничего хорошего.
― Кристина, я тут подумал... Я не могу одновременно заниматься отношениями и профессией. Ну уж прости, я такой, ― Максим вертел в руках пачку и смотрел на нее, а не Кристине в глаза. ― Мне тяжело. Я прекрасно к тебе отношусь. Но наши отношения... они будут мне мешать. Я с этой любовью никогда ничего не добьюсь, понимаешь?
― Я... буду тебе мешать?..
― Не ты, нет. Но отношения. Я, видимо, тупой. Не могу все и сразу. Я хочу сосредоточиться на карьере. А когда я с тобой... мне будто пофиг на все становится.
― Ясно…
― Кристина! Я до гроба твой должник... Но пойми меня.
― Я понимаю. Прощай, ― безжизненным голосом произнесла Кристина и встала, собираясь уходить. ― Удачи в карьере.
― А ты что хотела сказать? ― засуетился Максим.
Кристина, не оборачиваясь, махнула рукой. То, что хотелось сказать близкому и любимому, было совсем ни к чему человеку, которому ты ― помеха.
Автор: Мария Латыпова