Предыдущая глава здесь>
Глава 7. Верю и не верю
У Кристины были основания подумать на Максима: он попал в небольшую аварию на своем мотоцикле недавно, и об этом сообщили в институт. Ничего страшного, он никого не сбил и не покалечил, только разбил витрину магазина. Объяснил это тем, что его занесло на мокром асфальте, не справился с управлением. За это несерьезное административное нарушение Макс уже расплатился штрафом, но, видимо, у органов были подозрения и на другие правонарушения. Так всеобщий любимчик и балагур превратился в хулигана.
Милиция затребовала характеристику с места учебы, а нескольких ребят попросили дать дополнительные пояснения о том, что за человек этот Максим. Кристине тоже задавали вопросы, потому что их часто видели вместе, и ее считали подругой набедокурившего студента.
Как близкий человек она переживала за Макса и нисколько его не ругала: знала, что тот ездит осторожно. Раз говорит, что его занесло ― значит, так было. Ну не мог Максим быть на дороге пьяным или невнимательным. Он попросту не сел бы на мотоцикл, если бы выпил до этого. Да и на воровство не пошел бы.
Кристина искренне сочувствовала Максу и старалась донести до милиции и ректора, что он ― хороший человек. Верили ли ей взрослые серьезные мужчины в костюмах и форме? Скорее нет, чем да. Поэтому в последнее время Кристина и ожидала подвоха со всех сторон. Вдруг опять Максим что-то натворил? Или вдруг нужно будет срочно рассказать о нем что-то положительное? Хотя ребята и ссорились, Кристина не желала Максу зла, даже держала в голове список его хороших дел и поступков, чтобы вовремя озвучить.
Однако потом ее осенило: Евгений Дмитриевич ведь спросил о фильме, а не о Максиме. Возможно, это вообще не связано с его персоной. Уже завтра она узнает, зачем ее позвали, но пока предчувствие было нехорошее, тягостное.
* * *
Евгений Дмитриевич был на кафедре не один, когда Кристина ровно в 16:00 робко заглянула туда. Серьезные преподаватели сидели за своими столами, что-то писали, читали, смотрели в важные бумажки.
― Можно?
― О, вы пришли! Очень хорошо.
Кто-то даже не поднял головы, кто-то равнодушно скользнул взглядом по лицу студентки и снова погрузился в дела, а вот Евгений Дмитриевич улыбнулся, вскочил и пошел навстречу Кристине. Он предложил побеседовать в уединении, поэтому повел Кристину в свободную аудиторию. Кристина послушалась, не понимая, чего ожидать. Когда они вошли в помещение, и Евгений Дмитриевич прикрыл дверь, она изрядно струхнула.
― Что ж, здравствуйте, Кристина.
― Здравствуйте, Евгений Дмитриевич! Вы звали ― я пришла.
― Да-да, вы мне нужны. В прямом смысле. У меня есть на вас планы, ― поглядывая на студентку поверх очков, произнес преподаватель, улыбнулся и жестом предложил Кристине сесть. Она села за первую парту на среднем ряду, он ― за преподавательский стол, напротив. Так обычно сдают экзамены.
― Я вся внимание, ― с готовностью сказала Кристина и схватилась за спасительный кулон, чтобы нажать «кнопку».
― Скажите, Кристина, как вы находите фильм, в котором сыграли эпизод?
― Не мне судить...
― Нет, именно вам судить. Я же спросил.
― Ну... все старались, но, кажется, сценарий был не очень. Нечего было играть, я полагаю.
― Но вы же не видели фильм?
― Не видела. Его пока никто не видел.
― Тогда на основании чего вы сделали такой вывод?
― На основании того, что я услышала. Я шла за героями и слышала их диалог.
― Так. Хорошо, ― хитро улыбнулся Евгений Дмитриевич. ― Разверните мысль, пожалуйста.
― Диалог... он как будто неживой, слишком правильный, выхолощенный. Люди так не разговаривают...
― А как они разговаривают?
― Ну, спонтанно. Не всегда гладко. Перебивают, не слушают, каждый болтает о своем.
― Что, если это очень внимательные друг к другу собеседники?
― Допустим. Но все равно есть ощущение, что они говорят... знаете, как будто для зрителей что-то поясняют. То есть показать средствами кино они не могут, так хоть пытаются заделать брешь словами.
― Фильм паршивый! ― вдруг ругнулся Евгений Дмитриевич.
― Да нет, вроде бы... нормальный, ― попыталась заступиться Кристина. ― Но сырой, наверное.
― Паршивый!
― Вам виднее...
― Почему вы выгораживаете плохую работу? Потому что вы там засветились?
А вот это уже было обидно. Как будто Кристина любой ценой хвалила картину, и ей было неважно, что отснятый материал не дотягивал до нужного уровня
― Нет. Потому что это труд. Множество людей трудилось. Даже ради пяти секунд, в которых была я. Я никогда не скажу про чей-то труд, что он плохой или напрасный.
Повисло молчание. Кристине было очень страшно спорить с мастером, но она почему-то спорила. Даже смотрела ему прямо в глаза. И вообще вела себя слишком спокойно и дерзко. Видимо, кнопка сработала.
― Это очень хорошо, Кристина. Очень хорошо! ― вопреки ожиданиям старик обрадовался.
― Но вы же ругали...
― О да! И буду ругать! Но производство было приостановлено, фильм доработают. А вот вас мне было очень интересно послушать. Вы... не могли бы распустить волосы?
― Распустить волосы?
― Да. Пожалуйста, распустите волосы и выйдите к доске.
Кристина отложила сумку с тетрадями и учебниками, аккуратно выбралась из-за парты, вышла, встала спиной к доске. Евгений Дмитриевич развернулся к ней вполоборота и внимательно наблюдал. Она стянула резинку, сунула ее в карман брюк, тряхнула светло-русой гривой ― и волосы рассыпались по плечам. Кристина выполняла простые указания и страшно переживала, не понимая, для чего это все. Ей казалось, что преподаватель вел себя странно. Если бы она не была с глазу на глаз с Евгением Дмитриевичем, ей было бы спокойнее.
― А теперь, Кристина... представьте, что вы мать-земля, некое языческое божество. Попробуйте это изобразить.
Фух. Гора с плеч. Кристина успокоилась, осознав, что от нее требуется просто исполнить актерский этюд. И если бы она это делала, к примеру, на кафедре, могла бы помешать остальным. Вероятнее всего, Евгений Дмитриевич предложил бы ей и кинопробы, просто хотел проверить свое впечатление от ее персоны. Да, в профессии актера иногда решает случай, какой-то беглый взгляд, разговор, способность режиссера или его помощников разглядеть в студенте что-то большее ― его талант, который раскроется в будущем.
Поэтому Кристина сосредоточилась и начала играть. Она закрыла глаза, молитвенно сложила руки и прижала их к губам. Нашептала что-то в кончики пальцев, а потом резко открыла глаза и будто что-то подбросила вверх, раскрывая ладони и разводя руки в стороны. Затем девушка неспешно пошла по аудитории, иногда чуть наклоняясь и срывая невидимые цветы и травы. Присела на край парты и принялась плести незримый венок. Затем встала и надела его двумя руками на голову ― царственно, величественно, плавно.
Кристина видела, что Евгений Дмитриевич впечатлен, поэтому продолжила. Она подошла поближе к преподавателю, пристально посмотрела ему в глаза, а потом стала делать круговые пассы руками над его столом ― одной, другой, правой, левой. Дева колдовала без всякой магии, создавая силой воображения маленькие вихри над столешницей. От легких движений ладоней действительно поднялся ветерок ― и вот в правой руке появилось что-то вроде синей розы. Евгений Дмитриевич мог поклясться, что на секунду увидел крошечные искры, а потом красивый цветок в руках Кристины. Она поднесла бутон к своему лицу и вдохнула аромат, мягко улыбнулась и протянула цветок простому смертному ― чтобы он тоже насладился сладким запахом. Преподаватель улыбнулся и подыграл ― взял из ее рук призрачную розу и действительно сделал глубокий вдох.
― Достаточно, Кристина. Спасибо!
Евгений Дмитриевич быстро вернулся в реальность и снова предложил Кристине сесть. Мать-земля скрылась из виду, студентка уселась напротив. Она выжидающе смотрела на своего руководителя.
― Я приятно удивлен, скажу прямо. Кристина, хочу пригласить вас на кинопробы. Попробуем теперь перед камерой. Мой большой друг снимает кино, и я буду очень вас рекомендовать.
― Ух... Спасибо большое! А... что за роль?
― А вот та, которую вы сейчас и играли. Мать-земля, языческих богиня, лесная дева... Что-то в этом роде.
― Как здорово! ― пробормотала Кристина и уставилась перед собой невидящим взглядом.
Вернее, она смотрела куда-то вглубь себя, наблюдая уже готовые картинки, которые складывались в фильм. Это были почти осязаемые образы, в которые можно было занырнуть и проживать их всеми чувствами. Необычайно сильное впечатление! Кристина в белом струящемся платье шла босая по лугам, прикасаясь кончиками пальцев к колоскам и цветам, сбивая капельки росы. Она была в венке с белыми длинным лентами. Ее одеяние отражало оранжево-красное сияние рассветного солнца, росы приятно холодили ступни и увлажняли, тяжелили подол... Она шла к реке для омовения...
― Кристина, ну так что? Придете?
― А-а, да, конечно, Евгений Дмитриевич!
― Тогда в пятницу в нашей мастерской. В 18:00. Там вы в числе нескольких студентов пройдете пробы. Не обещаю, что вы попадете в кино с первого дубля, но... даже приглашение на пробы ― это уже хорошо.
― Да, я понимаю, ― Кристина встала, надела на плечо сумку и пошла к выходу. ― Спасибо вам. До свидания!
― До встречи. Ох, забыл спросить! А какой был цветок?
― В смысле?
― Ну, цветом какой?
― Синий, ― Кристина пожала плечами, улыбнулась и вышла из аудитории.
* * *
Она шла по коридору улыбающаяся, с распущенными, даже слегка растрепанными волосами, не замечая никого вокруг. Грезы о прекрасной языческой богине не отпускали. Кристина чувствовала, что это не просто роль, а ее роль. Как же она отзывалась ее душе! И еще она точно знала, что Евгений Дмитриевич понял и прочувствовал ее игру. В этом не могло быть никаких сомнений! Между ними установился контакт в момент этих предварительных стихийных проб, и ей, студентке второго курса, удалось произвести неплохое впечатление на мастера. Да она уже от одного этого факта готова была скакать до потолка. Потому что увидела свою силу! Она могла заставить человека поверить в то, что изображала! Ну не чудо ли? Профессия явила ей свой волшебный лик, и теперь Кристина летела в эйфории. Даже если ничего из всего этого не выйдет ― какая разница? Это же начальные шаги, а они не всегда бывают успешными. Главное, что шаги есть. В голове вертелись слова преподавателя ― «не с первого дубля». И правда, пусть их будет много, этих самых дублей. Какие-то из них все равно станут удачными.
* * *
Камера полюбила Кристину и вытащила на свет божий ее красоту. Удивительно, но никто ни разу не заикнулся про «не такой» нос или другие дефекты. Ощущение, что «грушеобразный носяра» Кристины обитал в другой вселенной вместе с ее мамой, а в этой все было хорошо. Зато юной актрисе говорили про большие выразительные глаза, скулы, линию подбородка, красивую форму губ. Да что там, даже уши похвалили! И высокий лоб, и длинную шею, и родинку под правым глазом. Благодаря этим пробам будто открылся портал в рай: Кристине досталось столько комплиментов, сколько она не слышала за всю свою жизнь.
Если цветок поливают ― он расцветает. Вот так и произошло с Кристиной. Чем больше отмечали ее киногеничность, чем больше ярких особенностей видели ― тем краше она становилась перед камерой и в жизни.
Через две недели Кристину утвердили на роль второго плана. Ее не смущало, что роль не главная, она ведь изначально рвалась поработать на съемках хоть кем-то. Так что жизнь подкинула еще более прекрасную возможность.
Кристина ходила как пришибленная счастьем. Во всех сферах наконец что-то начало получаться. Она завершила работу в типографии, получила расчет и отослала все деньги родителям. Папа купил дорогое лекарство, маме начали его колоть, и все ждали улучшений. Кристина честно выдержала все этапы проб, и стала маленькой звездой своего курса.
Все складывалось, кроме личной жизни. Максим стал ужасно раздражительным, ему не нравилось почти все. В то самое время, когда его положение в институте осложнилось, Кристина делала успехи, ее позвали сниматься. А он так и не пристроил ни один из трех своих сценариев на киностудии. Пока что их даже почитать не брали, не то что снимать. Более того, успех Кристины Макс начал воспринимать как свой неуспех. Это отравляло его ― медленно и верно. Он соревновался с ней, не выдерживал ее счастья, не мог от души порадоваться за нее. Его поглощала темная липкая зависть ― он пока не умел обернуть ее в свою пользу. Макс думал, что Кристина презирает его, считает слабаком. Она улыбается? Точно насмешничает над ним! Если бы ему в тот момент хоть немного улыбнулась удача, он бы не воспринял Кристинино продвижение в профессии так разрушительно для себя. Но вышло как вышло. Парень упал духом.
Однако самый смертоносный яд проник в Максима, когда ему донесли, что Кристина получила роль не просто так. Ее видели в очень неоднозначной ситуации: она закрывалась в аудитории с тем человеком, от которого зависел выбор актеров. И они пробыли там довольно долго. А выходила она растрепанная, в наспех застегнутой и криво заправленной блузке. Светлана и другие девушки громким шепотом обсуждали рядом с Максимом его девушку, чтобы он точно все услышал. Не стеснялись утверждать, что она переспала с художественным директором будущей кинокартины, поэтому ей и дали роль. И Максим... поверил. Хоть и знал Кристину как порядочную, чистую, честную девушку. Его переклинило. К профессиональной ревности добавилась жгучая самцовая: Максиму она отказала, а с этим старым козлом... переспала за роль?
* * *
Он ввалился в женское общежитие пьяным и страшным взглядом обвел комнату. Две соседки Кристины по комнате, Ольга и Ирина, испугались и сиганули прочь, от греха подальше. Пара осталась наедине.
― О господи, Макс! Ты чего? ― всполошилась Кристина и бросилась к нему. ― Ты зачем пил так много? Опять ведь плохо будет...
― Да какая на… тебе разница, плохо мне или нет? ― зарычал Максим как раненый зверь.
― Есть разница, ― тихо, но твердо заверила Кристина. ― Надо, чтобы хорошо...
― Тогда зачем ты пошла с ним? Зачем спала с ним? ― он надвигался на Кристину и почти прижал ее к стене. ― А ведь говорила, что меня любишь... Но со мной... ты не стала... Ну, конечно! Кто я такой... для тебя…
Максим так горько говорил это, что у Кристины разрывалось сердце. Он обрушил на нее ужасную несправедливость, гадость, грубость, ложь и недоверие, а ей было жаль Максима.
― Но я... Да что ты такое говоришь? Откуда ты это взял? Кто тебе наговорил про меня?
― Все говорят... Тебя видели. Вернее, вас видели, ― упавшим голосом проговорил Максим и вдруг заплакал, тихо оседая на пол.
От обиды у Кристины тоже брызнули слезы: насколько она верила в своего парня, настолько же он, оказывается, не верил в нее. Уязвленная гордость говорила ей: «Не оправдывайся. Если он слушает лгунов ― значит, не стоит твоих объяснений».
Продолжение здесь>
Автор: Мария Латыпова